Бери сапоги и дави пироги,
Наш день упоительно прожит.
Так стоит ли клянчить: Господь, помоги?
Господь все равно не поможет.
Господь разотрет, 23-й маршрут
Помчится к прославленной луже.
И город подумал: похоже, капут.
Но было значительно хуже. | |
|
  "Те, которые остались в выигрыше, ели с большим аппетитом, прочие, в рассеянности, сидели перед пустыми своими приборами." Сам не знаю нафига я это запостил. Можете посмеяться, что я вообще участвую в этом лохотроне. Дело в целом убыточное и мы только и делалаем кормим владельцев рынка предсказаний. Да, я собирался уходить да всё никак не ухожу. Превратить в ручеек пусть маленький, но ручеек дохода не получилось. Так, баловство. Я кстати был уверен что просрал свой полтинник на Гана, в чатиках топили за Перейру и технический нокаут вначале 2 тайма настолько внезапно наступил, что рынок мгновенно стал 99% и даже не сработал мой лимит ордер на 75%. А кто-то при мне поставил и прогулял 6К. В чатике Калши стоял стон и скрежет зубовный. | |
|
Начался сезон местной клубники и мы решили вплотную ей заняться. В планах было посетить несколько ферм, делая фокус на экологические/органические, а так же впервые мы увидели рекламу местного фестиваля "Strawberry Festival" и решили что это самое оно и нужно начать с него. Почему-то мы подумали, что на фестивале будут представлены местные фермеры и их продукция и что ехать больше никуда не надо будет. Как оказалось, на этом фестивале есть всё кроме собственно клубники. Это просто большая ярмарка и народное гуляние. Тематически к названию отсылают разве что клубничная содовая и выпечка, вроде пончиков и пирогов. В тот день на небе было ни облачка, а температура более 30 градусов по цельсию. На этой адской жаре под открытым небом расположились в чистом поле палатки торговцев и музыкальная сцена. Был один большой тент для того чтобы не получить тепловой удар прямо так уж и сразу. Но охладиться и под навесом было невозможно. Более того, местные пивовары и питейные заведения продавали всем желающим пиво и коктейли с водкой. Какие-то старики старушки, которым было хорошо за 60, бойко их распивали на этой жаре. Рядом дежурила обязательная пожарка и скорая. И кому-то таки стало плохо, кого-то увезли. И пошли мы, солнцем палимы. Выдержали там минут 10, уехали и поехали уже по фермам. Сперва тоже не очень везло - на одной оказалось, что град побил посевы в прошлом году и они не восстановились. Нашли очень неплохое место, в соседнем штате, 40 минут езды . Вся продукция сертифицированная органическая. И там можно купить уже собранные ягоды в магазинчике фермы, а можно собирать самому. Платишь, дают тару в руки и потом надо проехать чуть дальше в полеь. Тут впервые пригодился внедорожник. Для малого это было конечно приключение и одно из ярких летних воспоминаний детства, я думаю. Я пробовал это занятие впервые, и сперва было трудно (я успокаивал свои нервы рефреном из сказки "Дудочка и Кувшинчик" - помогло, как ни странно), а потом пошло, пошло и не хотелось уходить с поля. Поле это никто не охраняет, надзирателей нет и всё на честном слове. Кстати, тут у фермеров часто - стоит фермерский маркет, там никого, самообслуживание и терминал для саморасчёта и всё на честном слове. И оно работает, иначе бы так не делали. Я думаю лет 70 назад и двери не запирали в этих общинах на ночь. Все друг-друга знают, все как одна большая семья. С нами на ферме собирало ягоду несколько семей. Какие-то русскоязычные граждане громко, так что было слышно за 50 метров, рассуждали о том, как будут завтракать свежей клубникой со сметаной. Но и это не могло испортить момента.   Позднее я думал о том, как два американских мира умещаются в одном - тот, где саморасчёт и верят на слово и вооруженное ограбление (четверо на Хонде Аккорд с пистолетом) в 2 милях от нашего дома вчера, примерно в одно то же время. Две отрицающие друг-друга реальности практически не взаимопересекаются. | |
|
Нет на свете печальнее доли, чем
Тридцать лет лежать на печи.
Вятичи, кривичи, поц ильич с рабиновичем
Или вообще москвичи.
Айсберги, вид у четок нечеток,
Солнце не выглянет из-за туч.
На первых этажах никаких решеток,
Деревянная дверь, под ковриком ключ.
Калина-малина, завалинка и проталина,
Мойдодыр в розовом галифе.
На мавзолее ленин зарезал сталина,
А потом оба пошли в кафе. | |
|
Но есть и культурные новости. Итак, читаю в новостях: «… в известном книжном «Подписные издания» в СПб (…) двое посетителей подрались, когда стояли в очереди…»
Очередь была за автографом лауреата Нобелевской премии писателя Мо Яня. Хорошо-то как!.. | |
|
FAQ по Вербицкому
А то вижу по бложекам и комментам, что люди тупят, включая жену его. Я уж разобрался, но надоело в комментах поправлять народ.
Фактаж - по новостям и постингам жены, дочери, Лейбова. Прогноз - основан на предыдущих кейсах и здравом смысле. Проверено через гугл/гемини и пруфлинки.
* где его задержали и куда он попал?
* в КПЗ=ИВС в аэропорту Еревана
* где жена Фридман?
* тоже в Ереване
* она видела его?
* да, за решёткой в аэропорту, но сейчас общаться ему нельзя ни с кем, кроме адвоката
* где он сейчас?
* переведен в ИВС в городе (не путать с СИЗО)
* как так получилось?
* прилетел к армяшкам, на паспортном контроле всплыло окошко "чел в розыске СНГ по делу о терроризме", повязали
* что он там забыл ваще?
* прилетел на встречу выпускников школы, может, ещё с семьёй повидаться
* он что, не знал, что так будет?
* он дебил
* его экстрадируют в РФ?
* нет
* его выпустят из Армении?
* нет, он проведёт в ней полгода минимум (но рекорд =4м), под подпиской о невыезде
* а сколько максимум?
* до двух лет или даже больше
* почему так долго?
* пока не закроют дело об экстрадиции и прочая бюрократия
* он может уехать незаметненько?
* нет, у него заберут загранпаспорт и внесут в стоп-лист у погранцов
Спрашивайте вопросы, добавлю в список (или в комментах только отвечу). Только задавайте уважительно, иначе - на хуй пошёл, анон тупой. И, конечно, кто меня не читает, - сам виноват, хехе. | |
|
Врач убивает пациентов,
Учитель бьет ученика.
Столица – родина процентов,
Ну а Москва-река – река.
Ты умираешь в одиночку,
Курьер доставил вам чуму.
От печки гоголя на бочку.
И не зачем, а почему.
Какая милая столица,
Куда ведет культурный шок?
Не разрешай душе жениться,
Ей без того нехорошо.
С весной окончили мы счеты,
Жена ушла куда-то в МИД.
Он провожает самолеты,
Она под поездом лежит.
Она сживет его со свету,
Она не слушает меня.
Карету, милые, карету,
Полцарства, люди, за коня.
Мы ждем балета и трамвая,
Вам недостаточно могил.
На Полгоры в начале мая
Автобус в речку угодил. | |
|
Грустные вести.
Мишу задержали в Ереване.
Это ответ на то, стоит ли ступать ногой.
Нет, не стоит. | |
|
Вербицкого арестовали армяшкиhttps://meduza.io/news/2026/06/13/v-aeroportu-erevana-po-zaprosu-rossii-zaderzhan-matematik-mihail-verbitskiy >> задержали в аэропорту Еревана, сообщают писатель Роман Лейбов и телеканал «Дождь»Если бы Вербицкий смотрел Наки (к слову, у того заочно 14 лет рашкованской тюрьмы), то знал бы, что Армению посещать нельзя. Но нет, он же не смотрит видео, он только читает буквы. Вот я слабал скрипт, вытаскивающий субтитры с ютуба и переформатирующий их в текст. Норм решение, если видео смотреть не хочется. Власти в Армении - двуличные пидары, и хотя Пашинян переобулся недавно и поводил хуем по губам Путину, но власти ведь как ловили диссидентов в пользу России, так и продолжают ловить. Обычно их не экстрадируют в рашку, зато экстрадируют по уголовке. И русские теперь пытаются всех политических под уголовку подвести. Я особо не следил, по <censored> есть на Вербицкого дело? А если и нет, то легко могут сляпать чего-нибудь. Почему он так затупил снова? Три раза уже свою жизнь гамблил недавно - <censored>, пырнули ножом в фавелах, и вот опять. И что за авиатранзит через Ереван, жопу мира? Небось, опять хотел метнуться кабанчиком в Расею? Если так, то ему повезло ещё, что не через Турцию и армяшки тормознули, а то бы гебня пытала уже в застенках Лубянки. (Или он бы там со своим куратором, наоборот, - кофий пил? хехе). И чо теперь? В СИЗО проведёт до 2 месяцев. Потом до 2 лет невыездной из Армении, пока документы снейл мейлом будут ходить Ереван-Москва-Хельсинки. Ну, хоть после крытой будет с компьютером, сможет математикой заниматься. А вот за ЛЖР я не уверен. Он хоть и обещал, если что базу данных опубликовать, но то ещё когда будет. Деньги закончатся на хостинге, и тютю. А могут закончиться вполне: +счета адвоката +взятки армяшкам +аренда в Ереване -счета заморозят? -зарплата в Бразилии. Короче, надо забекапить пару блогов. | |
|
Все возвращается на круги своя.
Ну или ходит кругами, не знаю.
Немного поднадоело эмулирование, готовый под ключ саунд.
Захотелось снова микрофонировать усилки.
Для начала... Для начала нужно хоть Чэмп 5F1 дособирать, вон он грудой деталей и кабинетом лежит справа от меня.
Ну а потом, Shure SM57 в 4-10 сантиметров от комбика и чё-то конденсаторное на комнату, так, емнип?
А в тракте сразу фильтр нижних частот чтобы бумкание обрезать, потом полосовые 200-400 гц муть обрезать, потом - если ко мне ещё заходят люди, которые этим занимаются, что вы делаете потом? | |
|
Леса в Коннектикуте в основном лиственные, преобладают дуб и хикори (североамериканское дерево рода ореховых), а здесь в долине реки Коннектикут встречается много буков. Хвойные деревья тоже растут в смешанных лесах одиночные и группами, но вот чисто сосновый бор встречается реже. Здесь есть один неподалёку, но находится на частной земле куда нет открытого доступа. Для поиска болетусовых и в особенности маслят нужны хвойные, нужны сосны или хемлоки. Эти грибы любят образовывать микоризу с хвойными породами. По свидетельствам наших русскоязычных знакомых имелись успехи в поисках белых грибов в районе Баркхамстеда, там находится заповедник Peoples State Forest. Сбор грибов в личных целях (а не для коммерческой заготовки) разрешён законодательством штата Коннектикут на территории государственных заповедников. | |
|
АВРААМ ШМУЛЕВИЧ 5 ИЮНЯ 2026 1) Насколько серьезно военные действия бьют по экономике Израиля? Можно ли уже говорить о долгосрочных последствиях?
Осенью 2023 года многие ждали настоящей катастрофы. Реальность оказалась жесткой, но Израиль не рухнул, но притормозил, перестроился и нашел новые точки роста. До войны ВВП рос на 3–4% в год. В 2023-м 1,8%, в 2024-м около 0,7–1%, в 2025-м примерно 3%.
Прямые и косвенные затраты войны 2023–2025 составили $55–80 млрд (порядка 8–10% ВВП за период). Дефицит бюджета вырос с 1,9% ВВП в 2022 до 6–7% в 2024, затем снизился до 4,7% в 2025. Доля долга по отношению к ВВП возросла с 60% до 68–70%. Это сравнимо с США, у них 5,9% дефицита в 2025, хотя, конечно, Израиль стартовал с более низкого долга.
3 июня 2026 года, OECD дал последний прогноз роста экономики Израиля на этот год в 3,3%, при этом предыдущий их же прогноз был выше 4,9%. Обоснование снижения прогноза - продолжающееся противостояния с Ираном и "Хизбаллой". Минфин Израиля, наоборот, на этой неделе повысил свой прогноз до 4%. В любом случае оба этих прогноза, и пессимистический и, тем более, оптимистический, оперируют цифрами примерного довоенного роста. То есть это более чем неплохо.
Израиль начал с крепкой базы и пока держится. Хотя долгосрочные последствия уже видны. "Мирный дивиденд", то есть возможность тратить меньше на армию и больше на образование, медицину и дороги, исчез надолго. Международные рейтинги понизили, т.е. заимствовать стало дороже.
Но есть и плюс: оборонный сектор стал важным двигателем. Экспорт вооружений в 2025 году достиг рекорда - 19,2 млрд долларов (+30%). Высокотехнологичный сектор в целом (20% экономики) вытаскивает страну. Если конфликт затянется, можем отстать от своего нормального потенциала на 5–10% за десять лет.
2) Как рост военных расходов влияет на устойчивость и есть ли предел?
До войны армия забирала около 4,5–5% ВВП. В 2024 году этот показатель подскочил почти до 8,8% (второе место в мире после Украины). Сейчас, в 2025–2026 годах, военные расходы держатся на уровне 7–8% ВВП - это в полтора раза выше довоенного.
Государство тратит огромные деньги на зарплаты резервистам, оружие и компенсации, но это одновременно поддерживает спрос внутри страны. Однако в общем обратная сторона роста военного бюджнета очень болезненная: приходится резать обычные бюджеты министерств, поднимать налоги. НДС был поднят с 17% до с18%, хотя сейчас Нетаниягу продвигает снижение обратно до 17%.
Предел устойчивости еще точно есть. В далеком прошлом (70-е и 80-е годы) Израиль выдерживал и 20–30% ВВП на оборону, а в среднем за последние десятилетия - около 10–12%. Но сегодня Банк Израиля и Минфин прямо предупреждают: устойчиво держать военные расходы выше 7–8% ВВП рискованно.
Почему? • Частный бизнес страдает (эффект "вытеснения" — государство забирает слишком много ресурсов). • Налоги растут, а рейтинги шатаются. • Растет долг и проценты по нему.
При этом экспорт оружия (19,2 млрд долларов в 2025-м) дает хорошую отдачу и помогает частично компенсировать расходы. Но если война затянется и расходы останутся на нынешнем высоком уровне, придется либо резко повышать налоги, либо резать социальные статьи, либо брать еще больше долгов. Конечно, в идеале нужно иметь и сильную армию, и облегчение для людей - но это увеличивает дефицит бюджета.
3) Как массовый призыв резервистов и нехватка рабочих рук ударили по экономике?
Один из самых чувствительных ударов. На пике было призвано 360 тысяч резервистов, потом волны по десяткам тысяч. Многие из них это квалифицированные труднозаменимые специалисты, инженеры, строители, менеджеры.
Отсутствие 100–150 тысяч человек стоило десятки миллиардов (компенсации + упущенная прибыль). Это минус 0,5–1% роста в отдельные периоды.
Безработица осталась низкой (3–4%), зарплаты растут, но в строительстве и услугах хроническая дыра. Высокотехнологичный и оборонный сектора приспособились. Государство выплатило резервистам огромные суммы и это даже поддержало потребление.
Прогнозы: краткосрочно больно, но не смертельно. Но есть долгосрочно риски – выгорание и утечка талантов.
4) Что произошло с инвестициями, туризмом и обычным бизнесом?
Туризм пострадал сильнее всех. Было почти 5 миллионов гостей в год – стало на 70–80% меньше. Миллиарды долларов потерь, отели полупустые. В туристическом секторе прямо работает около 140 тысяч человек (в отелях примерно 42 тысячи), плюс еще около 100 тысяч косвенно. Многие потеряли значительную часть дохода.
В 2025-м началось слабое восстановление, но новые обострения снова ударили. Это около 3% экономики, полное возвращение займет годы.
Инвестиции и технологии - тут картина лучше. Особенно оборонный сектор: экспорт оружия вырос до рекордных 19,2 млрд долларов. Инвесторы вкладываются в кибер, ПВО, дроны и AI. Крупные сделки идут, фондовый рынок держится. Общий бизнес стал осторожнее, строительство замедлилось, люди меньше тратят, но технологии и оружие стали важным якорем.
5) Выдержит ли экономика, если конфликт затянется, и какие риски самые опасные?
Да, выдержит, база крепкая: инновации, резервы, умение приспосабливаться. Но давление растет. Международные эксперты считают, что пока бои с Ираном и "Хизбаллой" продолжаются, быстрый отскок экономики маловероятен.
Самые серьезные риски: • Бюджетный: дефицит высокий (OECD ждет 5,3%), долг растет, проценты кусаются. • Трудовой: постоянные призывы, нехватка людей, выгорание. • Инвестиционный: потеря доверия вне оборонки, утечка мозгов. • Структурный: общая потеря темпа роста.
Израильская экономика – как надежный джип по разбитой дороге: едет, но ремонт и топливо обходятся все дороже.
6) Какова реальная роль американской помощи?
Стоит сказать и о значении американской помощи. Вокруг этого вопроса много мифов и недопонимания. Американская помощь - это важный, но далеко не решающий фактор для израильской экономики.
Основные цифры:
Регулярная помощь: По долгосрочному соглашению (MOU до 2028 года) 3,8 млрд долларов в год (3,3 млрд на закупки вооружений + 0,5 млрд на совместные программы ПРО, типа "Железного купола").
Кроме того, с начала войны (октябрь 2023): США предоставили дополнительно около 21,7 млрд долларов военной помощи за два года (большая часть в 2024-м).
Много это или мало? Это менее 1 % ВВП. ВВП Израиля: Около 610–720 млрд долларов в 2025–2026 годах. Помощь в обычные годы — это менее 0,6–0,7% ВВП. Даже с дополнительными пакетами за весь период войны - очень небольшая доля.
7) Доля американской военной помощи в оборонном бюджете Регулярная американская помощь: 3,8 млрд долларов в год.
Оборонный бюджет Израиля: 2025 год - около 48,3 млрд долларов; 2026 год - 44,8–45,8 млрд долларов (рекордный, с дополнениями). Таким образом, доля регулярной помощи: 3,8 млрд / 48,3 млрд = примерно 7,9%. То есть, в среднем, 7–8,5% оборонного бюджета. В пиковые месяцы 2024 года, когда шли дополнительные пакеты (часть из тех 21,7 млрд за всю войну), доля американской помощи временно поднималась до 25–35% от расходов того периода. Потом вернулась к обычным 7–8%.
Каково значение этой помощи?
У нее есть и плюсы и минусы.
Плюсы: Дает доступ к современному американскому оружию, пополняет запасы быстро, поддерживает совместные разработки (ПРО), стратегический якорь альянса (Америка сама заинтересована в сотрудничестве с Израилем, многое получая от него), помощь важна как политический сигнал.
Минусы/ограничения: Деньги американской помощи в основном возвращаются в США - Израиль обязан тратить их на американские компании, закупать именно в Америке оружие, что создает рабочие места там и мешает их созданию в Израиле, и вообще тормозит израильскую оборонку. Большая часть помощи - не "свободные деньги", а целевые гранты на закупки в США. И чем дальше, те больше к 2028 году возможность тратить часть на израильское производство сильно сократится.
Американская помощь помогает покупать конкретное оружие и пополнять запасы. Но основные деньги (более 90% в обычное время) Израиль платит сам, из своего бюджета, налогов и доходов от экспорта оружия. Для всей экономики это вообще мелочь, менее 0,7% ВВП.
https://www.9tv.co.il/item/244993 | |
|
Ах, милый Александр Михалыч Гликберг!..
Любое чмо, что пишет в интернет
Про котиков и сраные Карибы
Считает, что оно уже поэт.
Считает, что оно давно писатель.
И прет его талант из берегов.
Какая там комиссия, Спасатель?..
Повсюду, боже, происки врагов.
Враги поют одни и те же песни,
Завидуют миляге там и тут.
Не замечают, подлые, хоть тресни,
И премию все время не дают!
Неправильно, нечестно, ненормально!
«Тусовочка»! Такой у них расклад:
Они его не знают специально,
Не знают – потому что не хотят
Делиться, гады, стойлом и корытом.
Противно там, скажите, господа,
В их маленьком мирке, таком закрытом!..
Но как же, сука, хочется туда. | |
|
Моя мама старалась не мыть посуду на кухне. Мыла посуду в ванной комнате, в кромешной темноте. Я часто спрашивал ее, зачем и почему она так делает, но внятного ответа не получил.
Теперь я сам мою посуду не на кухне, а в ванной комнате, и чаще всего – в кромешной темноте. Зачем? Почему?..
Примечание.
Анекдот про «каструльку» и обрезанные сосиски я знаю.
Конец примечания.
Примечание к примечанию.
Я-то знаю анекдот про «каструльку», но вдруг вы не знаете. Итак.
– Гульнара, любимая, а почему ты всегда перед тем, как варить сосиски, обрезаешь их у кончика?
– Так всегда делала моя мама. Пойди и спроси у нее.
– Уважаемая Россияда Патриотовна, зачем вы обрезаете сосиски?
– Так меня учила моя мама. Позвони ей, и сам у нее спроси.
– Многоуважаемая Ветла Окоемовна, вас Добрыня беспокоит. Да, муж вашей внучки, Гульнары Джохаровны. Скажите, зачем ваша дочь и внучка обрезают сосиски?
– Ой вэй. Вы шо, до сих пор пользуетесь моей маленькой каструлечкой?!
Конец примечания к примечанию.
Примечание к примечанию к примечанию.
Заметил, что Лиза, когда ее никто не видит, тоже не моет посуду на кухне, а идет в ванную комнату. И гасит свет. Страшно даже подумать, что она там делает. И еще более страшно представить, что у нас у всех, оказывается, одна маленькая каструлечка на всю страну (если не планету), все случаи жизни и все времена.
Конец примечания к примечанию к примечанию. | |
|
    ( Много фоток под катом... )Избранные фотографии из живописного Уикхэм парка. Мои любимые листочки на просвет. Бутылка, облачённая в солце. Виды с башни в саду арт-объектов. И другое. Парк платный для въезда на авто (управляется некомерческой организацией) и с годами делается всё лучше и лучше. Если жлобы, пешком можно бесплатно прийти. Здесь очевидно, что сборы идут на пользу местным жителям. А взгляд в долину Хартфорда с холма, как на ладони, да. | |
|
Нехорошо и даже неэтично
Других не замечать, ну как же так?
Ты, главное, веди себя прилично,
Все время поучает сволота.
Невежливо, пойми, несимпатично,
Ну что ты расшалился. Помолчи.
Веди себя, пожалуйста, прилично,
Уныло убеждают палачи.
Бубнят козлы одну и ту же басню,
Танцуя от руля и от печи.
Веди себя прилично перед казнью,
Настойчиво внушают палачи.
Все хорошо, нормально, как обычно,
Так и должно быть, горе – не беда…
Советуют вести себя прилично
Лишь палачи.
Другие – никогда. | |
|
  В буковых лесах Новой Англии на удивление удалось не набраться клещей и комары вели себя терпимо. После дождей в количествах обнаружены очень ранние грибы Amanitae и Sullius. | |
|
Мертвым не больно
Живым не стыдно
Больных не жалко
Маленькие скучны
Старые надоели
Умные негодяи
Красивые суки
Глупые злые уроды
Наш идеал
Наш оплот
Наша защита
Другой не надо
А то долго еще протянем
А надо бы поскорей
Погаже и подороже
Похуже
Пожиже
По роже
О боже
Как хорошо | |
|
Когда гештальды закрываюдт
На них герольды мысли форм
И телегоние так лают
Фантамогоние при корм
Кругом эгрегоры и грегор
Вокруг виселых гильотен
Твоя обвислая на щастье
Дорогу сволочи кузьма!
А нас по трое и по двойне
Лови на призрака блесну
Я остроумием сегодня
Блесну туманы за весну
Вотще не ропщет много смыслу
Не рукотворная у тварь
Золотогравия по руслу
Аптека, чтоб ее, звонарь
Под фонарем уже прокисли
Ногинска Клина Одинцов
Россия – родина России
Москва – столица леденцов | |
|
Шел по городу волшебник,
Совершая чудеса.
Потеряет кто учебник –
Он найдет за полчаса.
Изобьют кого-то в школе.
Он бандиту между дел
Скажет вежливо: «Доколе?»
И разбойник присмирел.
Едут в город электрички:
У людей тяжелый труд.
А за ним бегут косички,
Солнца лучики бегут.
Он берет Луну руками,
Убирает под кровать.
Вынимает лунный камень
И дает вам поиграть.
Совершают люди сделки.
Ну а с ним в любом лесу
Разговаривают белки
И приносят колбасу.
У него в любом окошке
Есть знакомые цветы.
Кошки прыгают в ладошки,
Улыбаются коты.
Но не верят люди в чудо,
Люди, дети, очень злы.
Вот приехали паскуды,
На машине увезли.
На траве лежит учебник,
Дети плачут, что есть сил.
Потому что не волшебник,
А маньяк и педофил.
Примечание.
А вот вариант для сраного Вконтанте и блевотного Телеграма.
Вместо последних двух строф – одна, но такая:
На траве лежит учебник,
И Луна, и колбаса.
Шел по городу волшебник,
Совершая чудеса.
Все дело, дети, в последних строфах.
Конец примечания. | |
|
Читаю в новостях: «Трехмерная революция: Китай грозит перевернуть рынок чипсов». О господи, думаю, целая революция, да еще и трехмерная. И все из-за каких-то чипсов. И, главное, «Китай грозит». Кому, спрашивается, он грозит перевернуть вышеупомянутый рынок чипсов? Картина рисуется ужасающая. Стоит Китай, весь красный, чипсами кидается, да еще и грозит кому-то.
А потом вчитался, конечно. Оказывается, не рынок чипсов, а рынок чипов. Ну, чипы не жалко, пускай грозит. | |
|
У меня растут года.
Будет мне 17.
Что же делать мне тогда?
Чем заниматься?
Вон дед параличом разбит,
Бывший врач-вредитель.
А у меня – антисемит
На антисемите.
Примечание.
Что такое центон, римейк и пр. пояснять не буду, сами вы дураки. Но тому, кто узнает одного из двух тезок, и побежит с радостными комментариями, – сразу в морду, в рыло, по харе и по ебалу.
Конец примечания.
Примечание к примечанию.
Те, кто способен узнать сразу двух тезок, те обычно с комментариями не бегут. А сейчас задача и вовсе архисложная (о! третий их тезка!).
Конец примечания к примечанию. | |
|
Авторы уточняют:
«Ваше приложение теперь выходит не на восьми страницах, а на двух, я понял. Периодичность не изменилась, только сильно уменьшился объем. И тексты теперь надо вам присылать не такие, как раньше, а гораздо меньшего объема.
А насколько меньшего?
Намного больше или всего в два-три раза больше? У меня есть маленькая повесть, но, может, вам нужен только полноценный роман? Такой есть, но он не до конца написан. Давайте я вам буду его присылать – по мере написания – а вы станете печатать. Из номера в номер. Раньше-то вы выходили один раз в неделю, а теперь, раз периодичность не изменилась, наверное, два-три раза в день? Режим для меня немного напряженный, но я напрягусь».
Господи мой боже, как же я люблю писателей, особенно пишущих. | |
|
В комментах всплыла тема парикмахеров, и это взрезало пласт памяти - вспомнил один криповый магазинчик-алкашку здесь на Западном Конце Хартфорда, 2-3 года тому назад. Как раз выходя от парикмахера, захотелось обрести шестёрку Чаш Hoegaarden и я забрёл в ближайшую вверх по улице алкашку. Ещё снаружи безошибочным в таких случаях нюхом почуял, что там будут фрики, атмосфера была явно ведьмаческая какая-то, {witchy-twitchy} - и не ошибся. Был как раз Хэллуин и туда зашли шумною толпою какие-то персонажи, то ли ролевики, то ли неоязычники, одетые как-бы со средневекового фестиваля, но с попсовым флёром, если так можно выразиться. Холщовые рубахи, рыцарские пояса типа есть к чему топор меч привязать итд. У них был неформальный типа лидер, мужик постарше, одетый на манер древних кельтов или галлов (не слишком разбираюсь в теме, но ближайшая ассоциация) и чувствовались во всём поведении этой группы какие-то нотки сорокинского рассказа "Сергей Андреевич" про обожание Учителя, или это моя буйная фантазия. Я чё-то ржал с них внутри, потом оно стало просачиваться наружу - вид у меня был дурацкий, стоит взрослый дядя и лыбу давит, при том что я сам персонаж кринжовый и наверно с меня все так же за спиной ржут а потом пишут про то что меня увидали в бложеках. Но не это сделало мой день, хотя на полке с крепкими напитками обнаружилось удивительное изделие белалкопрома, причём по цене ниже здешнего плинтуса, т.е. дешевых американских водок в пластике. Нет, не подумайте обо мне дурно. Hoegaarden не оказалось и в некоторой фрустрации я взял какой-то первый попавшийся австралийский пино нуар. С пино нуаром трудно ошибиться, даже попадая пальцем в лужу. Сделал мой день кассир на кассе. Болезненного вида, какое-то автоимунное заболевание типа волчанки - а на руках у него набиты символ Девятиугольниковых и ещё какая то дарк хуйня, возможно енохианский. И на лице написано тоже какой-то cosmic horror. Возможно ещё darker. О! - сказал себе я. Захотелось спросить, чел, а ты кто по жизни ваще. Блеснуть ерундицией что я эти символы заметил и опознал. Но я подумал, а нах оно мне надо. Можно ведь не подгрузить, а самому подгрузиться. И я расплатился за свой пино нуар и сказал очень вежливо "Thank you" а потом оттуда вышел и долго ржал пока оно меня не отпустило. | |
|
У медведя берлога
У поэта канава
А у черта рога
У шалавы малина
У бродяги дорога
У царя голова
Без царя недотрога
Непутева шалава
Голова дорога
Недопета былина
Нету рая у бога
И сгорела Москва | |
|
Чё-то захотел теплую ламповую, компактную и не слишком мощную стереосистему для спальни, чисто для спальни. Китайцы на Алике и Ebay продают уйму клонов Dynaco High Quality Low Power Amplifier, потому что это простой в повторении и успешный дизайн. Как в собранном виде так и в виде набора "сделай сам" Когда-то я делал эту схему, кстати, но отдал предпочтение Dynaco ST-35, наверно лучшему образцу промышленного массового hi-fi на пентодах EL84. Еще выходные трансы были у меня тогда дешманские, оно не зазвучало как надо. Не удержался, купил пару плат. Пришли. Спаял. На фото плата одного канала.  Плата толщиной 2мм, сделана вполне солидно, не кустарно. Я решил сделать вариант на октальных лампах, 6Н9С/6SL7GT И 6П6С/6V6GT. Ну, если делать, надо делать всё на совесть и не дешманить. Трансформаторы нужны качественные, причём для 6V6 с 23% отводом для ультралинейного включения, а не 40% как большинство моделей. А такие сейчас мало кто делает. Вот Edcor делают как раз такой как надо, цена нынешняя неприятно удивила. Лет 5 тому назад они были вдвое дешевле. | |
|
С каждым годом все благолепнее,
И никаких отклонений.
Тут московское долголетие,
Там центр принятия решений.
Тут залезай на тумбочку,
Там журчи, как фонтанчик.
И везде наливают рюмочку
Или даже стаканчик.
И лягушки на сердце квакают,
И не страшен нестрашный суд.
Обоссался? Тебя обкакают.
Обделался? Обоссут.
Интернеты гремят френдлентами,
Цены на гаджеты не кусаются.
А засранцы с иноагентами
Друг на дружку бросаются:
Матерные междометия
И ковчег обвинений.
А у меня московское долголетие
И центр принятия решений. | |
|
Захожу в очередной привокзальный торгово-развлекательный комплекс Говнищи-плаза. А там кофейня Кофемания. Но не просто, а Кофемания без тарелок. Я не очень большой специалист, но никогда не думал, что кофе пьют из тарелок.
Если так рассуждать, то можно завлекать посетителей и подобным, к примеру, образом: «Ресторан Суп, борщ и прочие первые блюда. Только у нас! Впервые! Каждому гостю борщ наливается в отдельную тарелку. И – главное! – не надо приносить с собой ложку. Ложки (бонусом! бесплатно!) выдают каждому (!!!) гостю. Спешите. Только у нас...»
Ну, и чуть более мелким шрифтом: «За утерю тарелки или ложки штраф 100 миллионов миллиардов плюс расстрел на месте прямо в кастрюле».
Кофе у них, видите ли, без тарелок. Совсем уже все хорошо, куда ж лучше-то, граждане? | |
|
Пропагандист и агитатор,
Давид и сраная праща.
Набрось дерьма на вентилятор,
Не забывай и не прощай.
Арбат, Остоженка, Петровка,
Горлан, а вовсе не главарь.
Бесплатный сыр и мышеловка,
Аптека, улица, фонарь. | |
|
Мирно иду по Дубининской улице. Читаю вывеску: «Кошерно и вкусно». Радостно предвкушая выпивку, подхожу. Оказывается, не «Кошерно и вкусно», а какая-то «Камера обскура», и вообще кофейня, а не рюмочная. К тому же и закрыто.
Расстроился и пошел куда попало.
Последствий и подробностей не помню, конечно. | |
|
Революции неуловимы
И немы.
Революции нужны мимы
И мемы.
Революции нужны мифы,
Нагайки.
Революции нужны милфы
И зайки.
Революции нужны лики,
Идейки.
Революции нужны фрики
И фейки.
Революции нужны шифры
И шефы.
Революции нужны фифы
И ЛЕФы.
Революции нужны ломы
И руки.
Революции нужны гномы
И суки.
Революции нужны тонны
И ТАССы.
Революции нужны стоны
И массы.
Революции нужны груди
И спины.
Революции нужны люди
Из глины. | |
|
Конвойные охрипли:
Иуда, ты талант.
Почти, как мистер Рипли,
«Милиции сержант».
Иуда жаждал чуда,
И потому скучал.
Талантливый Иуда
Талантливо стучал.
Притоптывал ногою,
Помахивал рукой.
За девушкой нагою
Подглядывал весной.
Ему хотелось блуда,
А не бесед с котом.
Раскаялся Иуда.
Талантливо притом.
Разбор души с душою
Оставил на потом.
И книгу взял с собою,
«Любимую притом».
Талантливый Иуда
Талантлив был во всем
Раскаялся, зануда,
Так искренне притом,
«Так искренно, так нежно»,
Что где-то за углом
Повесился, конечно,
Талантливо притом. | |
|
Предисловие к русской публикации
20 мая 2026 года на румынском языке в румынском интернет-издании Contributors.ro вышла моя статья "Андромеда летит к нам: Хорватия, османская память и новый разлом Европы" (Andromeda zboară spre noi: Croația, memoria otomană și noua falie a Europei). Я опубликовал ее именно в Румынии, потому что тема статьи - культурная граница между христианскими народами и исламской имперской экспансией, память о ней и ее возвращение в сегодняшнюю политику - особенно остро ощущается на Балканах и в Восточной Европе. Contributors.ro - серьезная интеллектуальная площадка, на которой публикуются историки, политологи, специалисты по международным отношениям. Для Румынии, веками жившей на границе Османской империи, этот разговор не абстракция, а часть собственного исторического опыта. За этим стоит конкретная история. Хорватия, Босния, Герцеговина столетиями находились на границе Османской империи. Турки совершали набеги, уводили в плен и рабство женщин и детей, забирали мальчиков в янычарский корпус, девушек в гаремы. Хорватские женщины и девочки, чтобы помнить в плену, что они христианки, чтобы не дать стереть свою принадлежность, наносили себе на руки, грудь и лицо татуировки с крестами. Этот обычай называется сицанье (sicanje). Именно его воспроизводят участницы LELEK в визуальном ряде песни. Название песни "Андромеда" не случайно. Андромеда в греческой мифологии - царская дочь, которую приковали к скале и отдали морскому чудовищу, чтобы спасти царство. Ее вызволил герой Персей. Этот сюжет в песне LELEK наложен на балканскую историю. Эта песня, ее визуальный ряд и ее содержание - прямой вызов европейской политкорректности, для которой жертвы исламского империализма остаются неудобной темой. Для нас, израильтян, этот вызов особенно понятен.
https://youtu.be/-qtoDzlS-rk
Ниже дан русский перевод песни Andromeda, а за ним - перевод статьи. Русский перевод с хорватского Куплет 1 Зажигая свечу, спроси свою бабушку, Почему она рожала дочерей в страхе, Почему многие выбрали кладбище? Наши матери не рожали рабов. Куплет 2 Много слез пролилось, словно река, Почему историю пишут заново с начала? Наши сыновья - не подданные, Вас по ночам будят крики из колыбели? Предприпев Возьми меня к себе, Королева-Земля, Душа - твоя, а им - лишь тело. Припев Веди меня к звездам, к разрушенным гнездам, Туда, где с криками провожают солдат, Веди меня к звездам, далеко от глаз, Андромеда. Куплет 3 Все шрамы, вырезанные до кости, Ни одна мать вам не простит. На столе позора - золото с монист, Пока они моют руки кровью наших ран. Предатели! Предатели! Предатели! Предатели! Припев (повтор) Возьми меня к себе, Королева-Земля, Душа - твоя, а им - лишь тело. Веди меня к звездам, к разрушенным гнездам... Андромеда. Примечание: Kraljice Zemljo (Королева-Земля) - поэтическое обращение к Родине.
"Андромеда летит к нам: Хорватия, османская память и новый разлом Европы" Евровидение редко порождает серьезную политическую рефлексию. Обычно оно производит зрелище, скандал, сентиментальность и тщательно выбеленную политику. Но иногда номер на сцене взламывает рамку шоу - и за ней открывается нечто куда большее. Выступление Хорватии на Евровидении 2026 года - Andromeda в исполнении группы LELEK - сделало именно это. Пять хорватских женщин вышли на сцену с крестами и знаками, похожими на татуировки, на руках и лицах. Они пели о дочерях, рожденных в страхе, о матерях, могилах, рабстве, ранах, предательстве и отказе покориться. Европа увидела фольклор. Турки услышали обвинение. И турки были ближе к истине. Это выступление не было просто фольклором. Оно вынесло на европейскую сцену память, о которой современная Европа так и не научилась говорить до конца: память об османском владычестве - такой, какой ее пережили христианские общины Балкан. Знаки на телах исполнительниц отсылали к сичанью (sicanje) - старинному обычаю у католических хорватских женщин в Боснии и Герцеговине, Далмации и соседних землях вытутаировывать кресты - христианские символы. Точная этнографическая хронология появления этого обычая здесь не главное. Политически существенно другое: в определенный момент балканской истории знак на теле стал границей. Крест на лице или груди девушки был не украшением и не исповеданием веры. Он говорил: это тело принадлежит другому миру. Эта девушка - не сырье для империи. Не будущая рабыня, наложница, обращенная, служанка или добыча завоевателя. Она принадлежит своему народу, вере, памяти. Под османской властью христианские общины Балкан знали очень хорошо: тело может стать политическим объектом. Мальчиков могли забрать в имперскую систему. Женщин могли обратить в рабство, выдать замуж насильно, принудить к смене веры, превратить в сексуальную добычу. Целые общины вынуждены были жить под постоянным давлением имперской исламской власти. Поэтому строку из Andromeda - "наши матери не рожали рабов" - нельзя воспринимать как простую поэтическую формулу. Это историческое утверждение. Оно звучит из мира, где матери знали: дочерей могут отнять, сыновей превратить в слуг чужого порядка, а покоренный народ могут принудить не просто к подчинению, а к перерождению. Для читателей из Центральной и Восточной Европы важен не вопрос, что эта песня говорит о Хорватии. Глубже лежит другой вопрос: что происходит, когда имперские памяти возвращаются в публичное пространство - после десятилетий, в течение которых их приглушали, эстетизировали и загоняли вглубь? Центральная и Восточная Европа знает эту проблему хорошо. Имперская российская память не мертва. Советская память не мертва. Габсбургская, османская, югославская память продолжают формировать политические рефлексы еще долго после того, как сами империи исчезли как государства. Империи сначала умирают как политические формы. Как памяти - они умирают гораздо позже. Балканы - одно из мест, где это видно яснее всего. Османское владычество - не просто глава в учебнике. Оно по-прежнему остается частью символической географии региона: в церковной памяти, в семейной памяти, в народных традициях, в национальных мифах, в архитектуре, ресентименте, ностальгии и страхе. Видеть в нем только культурное наследие - значит не понимать, что у этого прошлого есть политическая загробная жизнь. Вот почему Andromeda оказалась важной. Она показала: османское прошлое может вернуться - не через правительственное заявление, не через дипломатический кризис, не через академическую конференцию, а через женщин, поющих на сцене Евровидения с крестами на лицах. Современная Европа выстроила строгую иерархию допустимых исторических страданий. Жертвы колониализма допустимы. Жертвы расизма допустимы. Жертвы фашизма допустимы. Жертвы империализма допустимы - при условии, что империя была западной, христианской или европейской. Но жертвы исламской экспансии, османского господства, джихада, принудительного обращения, рабства, подчинения христианских и еврейских общин мусульманской имперской власти - их гораздо труднее вписать в язык сегодняшней Европы. Эта память тревожит нынешнюю моральную карту. Она требует сказать то, чего многие европейские институты говорить не хотят: ислам не был только объектом империализма. Во многих местах и во многие эпохи он сам был имперской силой. Это не значит, что ислам как религия - враг. Такая формула была бы ложной и политически примитивной. Дело не в исламе как молитве, теологии или цивилизации. Дело в исламском империализме как политической форме: завоевание, обращение, подчинение, дань, рабство и право господствующей силы поглощать тела и память покоренных. Это различие важно - потому что современность сделала вопрос неизбежным. ХАМАС, ИГИЛ, иранский революционный империализм и неоосманский политический проект Эрдогана вернули в современный мир древние формы власти: заложники, священная война, мученичество, культ смерти, притязание на тело другого народа и попытка стереть чужую идентичность. После 7 октября ни один израильтянин не может делать вид, что все это принадлежит только прошлому. После ИГИЛа ни один курд не может сказать, что рабство осталось в учебниках. После региональной экспансии Ирана ни один из его арабских соседей не может утверждать, что религиозный империализм - устаревшая категория. После Эрдогана никто не вправе всерьез говорить, что османская память - музейный экспонат и ничего более. Я не утверждаю, что прошлое повторяется механически. История никогда не повторяется буквально. Но определенные политические формы возвращаются: сакральное насилие, имперское поглощение, насильственное превращение, использование тел как территории и требование к покоренным народам - забыть имя той силы, которая их ранила. Вот почему Andromeda - часть более широкого политического момента. Старая формула Сэмюэля Хантингтона о "столкновении цивилизаций" уже недостаточна. Зерно истины в ней есть: цивилизационные языки, религиозные памяти и исторические идентичности имеют значение. Но карта Хантингтона слишком жесткая. Глубочайшие разломы сегодняшнего дня проходят не аккуратно между исламом и Западом, не между христианством, иудаизмом и исламом. Они проходят внутри цивилизаций, внутри религий, внутри наций, внутри политических сообществ. Я впервые понял это много лет назад, после рассказа моего друга о посещении Кувейта. После выхода фильма "300" мой друг посмотрел его в кинотеатре района Салмия в Кувейт-Сити. Публика была арабской, мусульманской, консервативной, - по всем привычным культурным меркам, никак не западной. Фильм исторически грубый, но мифологически мощный: спартанцы лицом к лицу с Персидской империей. Можно было бы ожидать, что такая аудитория отвергнет фильм. В конце концов, он словно сводит конфликт к противостоянию свободных греков и азиатской деспотии, Спарты и Персии, Запада и Востока. Кувейт - арабская мусульманская монархия, а не западная республика. Но зал страстно болел за спартанцев. В самые напряженные моменты люди кричали, предупреждая царя Леонида: "Не поворачивайся к нему спиной! Он перс! Им нельзя доверять!" Они думали не о Древней Греции. Они думали об Иране аятолл. Для этих кувейтских зрителей Персия на экране была не археологией. Она была живым политическим образом - за ней стояли Корпус стражей исламской революции, шиитские прокси, религиозный экспансионизм и неотступный страх быть проглоченными имперским соседом. Эта сцена сказала больше, чем многие стратегические документы. Кувейтский араб может узнать себя в спартанце, стоящем против персидской имперской мощи. Иранский аятолла или боец КСИР может оказаться по одну сторону разлома, а иранский оппозиционный активист или политический эмигрант на Западе, протестующий против власти аятолл, - по другую. Саудовец или эмиратец может понимать иранскую угрозу отчетливее, чем европейский профессор. Израильтянин может узнать что-то глубоко знакомое в женщинах с крестами, поющих, что их матери не рожали рабов. Это не столкновение между застывшими цивилизациями. Это спор о том, какой порядок будет распоряжаться телами, границами, памятью и идентичностью. Тот же разлом виден и внутри самой Европы. Многие простые европейцы интуитивно понимают: некоторые народы до сих пор борются не за престиж, а за выживание. Между тем культурные элиты, похоже, больше встревожены появлением в своих странах национальной самообороны, религиозной символикой и исторической памятью, чем силами, которые делают эту самооборону необходимой. На "Евровидении" это тоже было видно. Израиль снова стал тестом для моральных инстинктов Европы. Публика и культурные элиты считывали разные знаки. Та же слепота проявилась и в реакциях на хорватскую память: крест на руке объявили "проблематичным"; память о насилии османского владычества - "разъединяющей"; отказ народа становиться рабами - "спорным". Но иногда "спор" - это просто имя, которое дают правде те, кто не хочет ее слышать. Вот почему мифология снова стала политически серьезной. Скажу жестче: мифология стала военной наукой. Не потому, что мифы заменяют факты. Не потому, что история утратила значение. А потому, что мифы позволяют народам распознавать структуры опасности быстрее, чем это способен сделать дипломатический язык. Спартанец в ущелье Фермопил - не просто древний воин. Это образ малого сообщества, говорящего империи: до этого места и не далее. Андромеда - не просто персонаж греческой мифологии. Это женщина, отданная чудовищу; тело, ставшее данью; жертва, которую город готов принести ради собственного спасения. Татуированная хорватская девушка - не просто фигура балканской памяти. Это ребенок, которого мать метит знаком, потому что мир стал опасным, и само тело должно нести на себе границу идентичности. Это не фольклор. Это система распознавания. Строка из Andromeda - вопрос, обращенный к бабушке: зачем она рожала дочерей в страхе, - так сильно звучит именно потому, что это инструкция по передаче запретной памяти. Ни один министр, ни один европейский комитет, никакая культурная бюрократия, никакая политическая корректность не может войти в эту комнату, чтобы переписать ответ. Восточная Европа и Балканы должны понимать это лучше всех. Они знают: память не исчезает с крушением империи. Она уходит на кухни, в церкви, в песни, в семейные предания, к надгробиям, в татуировки, в детские вопросы. А потом однажды возвращается на публичную сцену. Хорватия привезла на Евровидение не ностальгию. Она привезла знак. А знаки такого рода возвращаются лишь тогда, когда вместе с ними возвращается старая опасность. Андромеда летит к нам не из прошлого, а из будущего. Она предупреждает Европу: старые формы насилия не исчезли. Они выучили новые языки, завели собственные медиа, вошли в дипломатические форумы и нашли новых защитников. Но старый вопрос остается. Кто принадлежит нам? Кто приходит забрать наше? Кто требует от нас забыть? И у кого еще хватает мужества сказать: наши матери не рожали рабов. Вот почему Andromeda группы LELEK была не просто песней Хорватии на Евровидении. Это предупреждение, которое Европа больше не может себе позволить не услышать. Показать меньше | |
|
А в соседнем доме пересуды,
Потому что окна пожелтели.
Лучше уж от водки и простуды,
Чем от грязной пули на дуэли.
За козла ответили бараны,
Мона Лиза, ты – почти Джоконда.
Лучше уж канавы да шалманы,
Чем элита сраного бомонда. | |
|
В начале все ужасно и в конце
Не лучше. Ни прогресса, ни регресса.
Проснулся поутру, а на лице
Следы литературного процесса.
И, кстати, откровенно говоря,
Активного процесса: очень больно.
Кто бил меня? Как звали упыря,
Посмевшего, спрошу я вас невольно.
Неведомо, уютный палимпсест
Сокрыл воспоминания. И стресса
Не будет.
О, неведомый подъезд!..
И муть литературного процесса. | |
|
Их брали ночью с Малой Бронной
Их брали ночью с Моховой.
Простой советский заключенный
Канал построил. Кто живой?
Ни инженера, ни солдата,
Ни зека нет уже…. Канал
Они построили когда-то
И Химкинский речной вокзал.
Уже не знает местный житель -
Костей тут больше, чем травы.
Повсюду здесь лежит Строитель
Канала имени Москвы.
Береза кудри наклоняет
Над теми, кто лежит во рву.
И Волга глупая впадает –
По Сходне – в старую Москву.
Музыка и исполнение – ИИ | |
|
Моя статья на румынском языке «Андромеда летит к нам: Хорватия, османская память и новый разлом Европы» (Andromeda zboară spre noi: Croația, memoria otomană și noua falie a Europei) вышла на сайте Contributors.ro: Contributors https://www.contributors.ro/andromeda-zboara-spre-noi-croatia-memoria-otomana-si-noua-falie-a-europei/
Я опубликовал ее именно в Румынии, потому что тема статьи - культурная граница между христианскими народами и исламской имперской экспансией, память о ней и ее возвращение в сегодняшнюю политику - особенно остро ощущается на Балканах и в Восточной Европе.
Contributors.ro - серьезная интеллектуальная площадка, на которой публикуются историки, политологи, специалисты по международным отношениям.
И похвастаюсь: в общей сложности мои оригинальные тексты, переводы моих статей и интервью со мной выходили на 23 языках: русский, иврит, английский, немецкий, французский, испанский, итальянский, румынский, финский, эстонский, украинский, белорусский, черкесский, турецкий, грузинский, армянский, азербайджанский, абхазский, осетинский, аварский, китайский, арабский, фарси.
Andromeda zboară spre noi: Croația, memoria otomană și noua falie a Europei Avraham Shmulevich 20/05/2026 6 1358 Eurovisionul produce rareori reflecție politică serioasă. De obicei produce spectacol, scandal, sentimentalism și politică atent igienizată. Dar uneori, o apariție scenică sparge cadrul divertismentului și arată ceva mai mare decât ea însăși. Piesa Croației la Eurovision 2026, Andromeda, interpretată de grupul LELEK, a făcut exact acest lucru. Cinci femei croate au apărut pe scena Eurovisionului cu cruci și semne asemănătoare tatuajelor pe mâini și pe fețe. Au cântat despre fiice născute în frică, despre mame, morminte, sclavie, răni, trădare și refuzul de a fi supuse. Europa a văzut folclor. Turcii au auzit o acuzație. Și, în acest caz, turcii au fost mai aproape de adevăr. Spectacolul nu a fost doar folclor. El a adus pe scena europeană o memorie despre care Europa contemporană nu a învățat niciodată să vorbească până la capăt: memoria stăpânirii otomane așa cum a fost trăită de comunitățile creștine din Balcani. Semnele de pe trupurile interpretelor trimiteau la sicanje, vechea tradiție de a marca trupurile femeilor croate catolice din Bosnia și Herțegovina, Dalmația și regiunile învecinate cu semne creștine. Cronologia etnografică exactă a acestor semne nu este problema centrală aici. Ceea ce contează politic este altceva: la un anumit moment al istoriei balcanice, un semn pe trup a devenit o graniță. Crucea de pe mâna unei fete nu era doar podoabă sau mărturisire de credință. Ea spunea: acest trup aparține unei alte lumi. Această fată nu este materie primă pentru un imperiu. Ea nu este o viitoare sclavă, concubină, convertită, slujitoare sau pradă a cuceririi. Ea aparține unui popor, unei credințe, unei memorii. Sub stăpânirea otomană, comunitățile creștine din Balcani știau foarte bine că trupul putea deveni obiect politic. Băieții puteau fi luați în sistemul imperial. Femeile puteau fi atrase sau absorbite în lumea sclaviei, căsătoriei forțate, convertirii sau exploatării sexuale. Comunități întregi puteau fi obligate să trăiască sub presiunea permanentă a puterii imperiale islamice. De aceea, versul din Andromeda, „mamele noastre nu au născut sclavi”, nu poate fi auzit în mod cinstit ca o simplă formulă poetică. Este o afirmație istorică. Ea vorbește dintr-o lume în care mamele știau că fiicele pot fi luate, fiii pot fi transformați în slujitori ai unei alte ordini, iar un popor cucerit poate fi silit nu doar să se supună, ci să devină altceva. Pentru cititorii din Europa Centrală și de Est, întrebarea importantă nu este doar ce spune această piesă despre Croația. Întrebarea mai profundă este ce se întâmplă atunci când memoriile imperiale revin în viața publică după decenii în care au fost domesticite, estetizate sau reprimate. Europa Centrală și de Est cunoaște bine această problemă. Memoria imperială rusă nu este moartă. Memoria sovietică nu este moartă. Memoria habsburgică, memoria otomană și memoria iugoslavă continuă să structureze reflexe politice mult după dispariția imperiilor ca state. Imperiile mor mai întâi ca forme politice. Ca memorii, ele mor mult mai târziu. Balcanii sunt unul dintre locurile în care acest lucru se vede cel mai limpede. Stăpânirea otomană nu este doar un capitol din manual. Ea rămâne parte a geografiei simbolice a regiunii: în memoria bisericilor, în memoria familiilor, în tradiția populară, în miturile naționale, în arhitectură, resentiment, nostalgie și frică. A o trata numai ca patrimoniu cultural înseamnă a nu înțelege viața ei politică de după moarte. De aceea Andromeda a contat. Ea a arătat că trecutul otoman se poate întoarce nu printr-o declarație guvernamentală, nu printr-o criză diplomatică, nu printr-o conferință academică, ci prin femei care cântă pe scena Eurovisionului cu cruci pe mâini. Europa contemporană și-a construit o ierarhie strictă a suferințelor istorice acceptabile. Victimele colonialismului sunt acceptabile. Victimele rasismului sunt acceptabile. Victimele fascismului sunt acceptabile. Victimele imperialismului sunt acceptabile, cu condiția ca imperiul să fie occidental, creștin sau european. Dar victimele expansiunii islamice, ale dominației otomane, ale jihadului, ale convertirii forțate, ale sclaviei și ale subordonării comunităților creștine și evreiești sub puterea imperială musulmană sunt mult mai greu de introdus în limbajul Europei contemporane. Această memorie tulbură harta morală actuală. Ea cere să spunem ceva ce multe instituții europene nu vor să spună: islamul nu a fost doar obiect al imperialismului. În multe locuri și în multe momente ale istoriei, el a fost și putere imperială. Aceasta nu înseamnă că islamul ca religie este dușmanul. O asemenea formulă ar fi falsă și politic primitivă. Problema nu este islamul ca rugăciune, teologie sau civilizație. Problema este imperiul islamic ca formă politică: cucerire, convertire, supunere, tribut, sclavie și dreptul puterii dominante de a absorbi trupurile și memoria celor cuceriți. Această distincție contează fiindcă prezentul a făcut întrebarea inevitabilă. Hamas, ISIS, imperialismul revoluționar iranian și proiectul politic neo-otoman al lui Erdoğan au readus în lumea modernă forme vechi de putere: ostatici, război sacru, martiriu, cultul morții, pretenția asupra trupului altui popor și tentativa de a șterge o altă identitate. După 7 octombrie, niciun israelian nu mai poate pretinde că toate acestea aparțin doar istoriei. După ISIS, niciun kurd nu poate spune că sclavia a rămas doar în manuale. După expansiunea regională a Iranului, niciun vecin arab al Iranului nu poate spune că imperialismul religios este doar o categorie veche. După Erdoğan, nimeni nu poate spune cinstit că memoria otomană este numai un obiect de muzeu. Nu afirm că trecutul se repetă mecanic. Istoria nu se repetă niciodată atât de simplu. Afirm însă că anumite forme politice revin: violența sacră, absorbția imperială, transformarea forțată, folosirea trupurilor ca teritoriu și cererea adresată popoarelor cucerite de a uita numele puterii care le-a rănit. De aceea Andromeda aparține unui moment politic mai larg. Formula veche a lui Samuel Huntington despre „ciocnirea civilizațiilor” nu mai este suficientă. Ea conține încă un adevăr: limbajele civilizaționale, memoriile religioase și identitățile istorice contează. Dar harta lui Huntington este prea rigidă. Cele mai adânci rupturi de astăzi nu trec ordonat între islam și Occident sau între creștinism, iudaism și islam. Ele trec în interiorul civilizațiilor, în interiorul religiilor, în interiorul națiunilor și în interiorul comunităților politice. Am înțeles pentru prima dată acest lucru, cu ani în urmă, dintr-o poveste din Kuweit. După apariția filmului 300, un prieten de-al meu a văzut filmul într-un cinematograf din Salmiya, în Kuweit City. Publicul era bogat, arab, musulman, conservator și, în sensul cultural obișnuit, cu siguranță nu era occidental. Filmul este grosier din punct de vedere istoric, dar puternic din punct de vedere mitologic: spartanii stând în fața Imperiului Persan. Te-ai fi putut aștepta ca un asemenea public să respingă filmul. La urma urmei, el pare să prezinte conflictul ca pe o confruntare între grecii liberi și o monarhie asiatică, între Sparta și Persia, între Occident și Asia. Kuweitul este o monarhie arabă musulmană, nu o republică occidentală. Dar publicul i-a susținut cu pasiune pe spartani. În momentele cele mai dramatice, oamenii strigau avertismente către regele Leonidas: „Nu-i întoarce spatele! Este persan! Nu poți avea încredere în ei!” Ei nu se gândeau la Grecia antică. Se gândeau la Iran. Pentru acești spectatori kuweitieni, Persia de pe ecran nu era arheologie. Era o imagine politică vie: Corpul Gardienilor Revoluției Islamice, miliții proxy, expansionism religios și frica permanentă de a fi înghițiți de un vecin imperial. Această scenă spune mai mult decât multe documente strategice. Un arab kuweitian se poate recunoaște într-un spartan care stă împotriva puterii imperiale persane. Un ayatollah iranian sau un luptător al Gardienilor Revoluției poate sta de o parte a rupturii, în timp ce un activist iranian de opoziție sau un exilat politic în Occident, care protestează împotriva puterii ayatollahilor, poate sta de cealaltă parte. Un saudit sau un emiratez poate înțelege pericolul Iranului mai limpede decât un profesor european. Un israelian poate recunoaște ceva profund familiar în femeile croate care cântă că mamele lor nu au născut sclavi. Aceasta nu este o ciocnire între civilizații fixe. Este un conflict privind tipul de ordine politică ce va guverna trupurile, granițele, memoria și identitatea. Aceeași ruptură se vede și în interiorul Europei. Mulți europeni obișnuiți înțeleg intuitiv că unele popoare încă luptă nu pentru prestigiu, ci pentru supraviețuire. În schimb, multe elite culturale par mai tulburate de autoapărarea națională, de simbolurile religioase și de memoria istorică decât de forțele care fac această autoapărare necesară. Acest lucru s-a văzut și la Eurovision. Israelul a devenit din nou un test al instinctelor morale ale Europei. Publicul și elitele culturale nu au citit aceleași semne. Aceeași orbire a apărut și în reacțiile la memoria croată: o cruce pe mână devine „problematică”; memoria violenței otomane devine „divizivă”; refuzul unui popor de a deveni sclav devine „controversat”. Dar uneori „controversă” este doar numele pe care îl dau adevărului cei care nu vor să-l audă. De aceea mitologia a redevenit politic serioasă. Aș spune-o mai apăsat: mitologia a devenit o știință militară. Nu fiindcă miturile înlocuiesc faptele. Nu fiindcă istoria nu mai contează. Ci fiindcă miturile permit popoarelor să recunoască structurile pericolului mai repede decât le poate explica limbajul diplomatic. Spartanul de la trecătoare nu este doar un războinic antic. Este imaginea unei mici comunități care spune unui imperiu: până aici. Andromeda nu este doar o figură din mitologia greacă. Ea este femeia oferită monstrului, trupul transformat în tribut, victima pe care cetatea este gata să o sacrifice pentru a supraviețui. Fata croată tatuată nu este doar o figură din memoria balcanică. Este copilul pe care mama îl marchează fiindcă lumea a devenit periculoasă, iar trupul însuși trebuie să poarte granița identității. Acesta nu este folclor. Este un sistem de recunoaștere. Versul din Andromeda despre întrebarea adresată bunicii, de ce a născut fiice în frică, este atât de puternic fiindcă este o instrucțiune pentru transmiterea memoriei interzise. O lumânare. O bunică. O întrebare. Niciun minister, niciun comitet european, nicio birocrație culturală, nicio corectitudine politică nu poate intra în acea cameră ca să rescrie răspunsul. Europa de Est și Balcanii ar trebui să înțeleagă acest lucru mai bine decât oricine. Ele știu că memoria nu dispare odată cu prăbușirea unui imperiu. Se retrage în bucătării, biserici, cântece, povești de familie, morminte, tatuaje și întrebările copiilor. Apoi, într-o zi, revine pe scena publică. Croația nu a adus nostalgie la Eurovision. A adus un semn. Iar semnele de acest fel se întorc numai atunci când vechiul pericol se întoarce odată cu ele. Andromeda zboară spre noi nu din trecut, ci din viitor. Ea avertizează Europa că vechile forme de violență nu au dispărut. Au învățat limbi noi, și-au creat departamente media, au intrat în forumuri diplomatice și și-au găsit apărători noi. Dar vechea întrebare rămâne. Cine aparține de noi? Cine vine să ia ceea ce este al nostru? Cine ne cere să uităm? Și cine mai are curajul să spună: mamele noastre nu au născut sclavi. De aceea Andromeda a grupului LELEK nu a fost doar piesa Croației la Eurovision. A fost un avertisment pe care Europa nu își mai poate permite să nu-l audă. Avraham Shmulevich Avraham Shmulevich este istoric israelian, analist politic, jurnalist și rabin, stabilit la Ierusalim. Născut în fosta Uniune Sovietică, cercetările și comentariile sale se concentrează asupra Israelului, Caucazului, Balcanilor, Eurasiei, politicii postimperiale, mișcărilor islamice și gândirii politice evreiești. A publicat articole de analiză politică și istorică în presa internațională, cu un interes special pentru relația dintre memorie istorică, religie, imperiu și conflictele contemporane. https://www.contributors.ro/andromeda-zboara-spre-noi-croatia-memoria-otomana-si-noua-falie-a-europei/
| |
|
Маньяк маньяка упрекал
За то, что тот маньяк.
А тот в ответ того ебал,
Тот так, а то вот так.
А тот в ответ сказал тому,
Который сам маньяк,
Что путь ему лежит во тьму,
А, может, и во мрак.
А тот ему разбил чердак,
Издав собачий лай.
Короче, если ты маньяк,
Маньяка ты не упрекай,
Иначе ты мудак. | |
|
Спустя полгода я всё таки понял что то что мне говорили, это правда.
Наверно я буду уходить из Kalshi целиком на традиционную трединговую платформу вроде Робингуда и заниматься традиционными вложениями в ETF, индексы и криптовалюты, используя традиционные подходы и стратегии.
И ожидать традиционного возврата.
Вчера после рубилова вывел почти все средства оттуда.
Чики-брики и в дамки не вышло. Только лотерея одна которая высасывает бабки.
Стабильно находить mispricing не получается, а если что выигрывается и добавляет оптимизма, то потом пытаясь выйти из зоны комфорта, сжигается.
А у кого-нибудь из читателей получалось на рынках предсказаний делать стабильный доход? Пусть мизерный? Каким образом?
По моему там выигрывают только инсайдеры и те кто занимается махинациями со спортивными играми.
Уже были случам, пытались нагреть термометр метеостанции чтобы совершить мошенничество со ставками на рынках предсказаний.
Всех их рано или поздно закроют.
К рынкам предсказаний теперь отношение чисто развлекательное, в пределах мизерных сумм чисто для прикола.
P.S. Но чему меня это научило, немного набил руку стричь волатильность и хеджировать, пригодится в традиционном трединге. | |
|
У нас конференция
А у тебя деменция
Ты корректор,
А я коллектор.
Ты – клавиатурой кого-нибудь по башке,
Я труп уношу в мешке.
Ты заходишь ко мне за лупой,
А я сижу с красной роже.
Ну ладно, ладно, с красной залупой,
Но и рожей, конечно, тоже.
Мы идеальная пара.
Я чмо, а ты шмара.
Читатель ждет рифмы: пиздец,
А я Жиль де Рец. | |
|
А еще некоторые писатели считают, что если десять раз сказать одно и то же, то так оно и будет. Звонит такой литературный, с позволения сказать, деятель, и сразу спешит обрадовать:
- Здравствуйте. У меня есть для вас замечательная рецензия на мою новую прекрасную литературную книгу поэтических стихов «Моя новая прекрасная книга поэтических стихов. Стихи. Поэтическая поэзия».
- Добрый день, – отвечаю. – Замечательно. Но у нас уже напечатана рецензию на вашу книгу «Моя новая прекрасная книга поэтических стихов. Стихи. Поэтическая поэзия».
- Да, конечно! Спасибо вам. Но я предлагаю вам совсем новую, совершенно другую рецензию на мою книгу «Моя новая прекрасная книга поэтических стихов. Стихи. Поэтическая поэзия».
- Прекрасно. Но мы дважды об одной и той же книжке не пишем.
- Да? Удивительно. Просто шок. Все пишут, даже те, кто вообще о книжках не пишет, а вы, видите ли, не пишете. Но вы, наверное, меня просто не поняли. Речь идет именно о моей книге. Она называется «Моя новая прекрасная книга поэтических стихов. Стихи. Поэтическая поэзия». Там собрана моя новая поэтическая поэзия стихов.
- Я вас понял. И все же: дважды об одной и той же книге мы не пишем. Даже если речь идет о вашей книге.
- Не может быть! Вы шутите. Бросьте сказки рассказывать. Но давайте я вам более подробно и понятно, раз вы с первого раза не понимаете, все еще раз объясню. Более понятным и доступным для вас языком. У меня вышла моя новая прекрасная книга моих поэтических стихов поэзии «Моя новая прекрасная книга поэтических стихов. Стихи. Поэтическая поэзия». И я вам предлагаю новую, совершенно еще у вас не печатавшуюся на нее рецензию.
- Извините. Но мы в самом деле дважды об одной и той же книге не пишем.
- Да ладно! Не может быть. Но рецензия совершенно новая, другая. Нельзя же упустить такой шанс, как вы не понимаете. Впрочем, давайте я вам сейчас все-таки наконец все объясню и растолкую…
И так без конца.
И без краю.
Вечная весна. | |
|
Любопытно, что китайцы копируя лицензионные совковые радиолампы (которые в свою очередь, по крайней мере октальные, были лицензионной копией ламп RCA 30-40х годов) несколько видоизменили систему наименований (ГОСТ 1947), перевели на латиницу и у октальных ламп в стеклянной колбе вместо суффикса "С" кириллицей стал суффикс "P" латиницей. Так 6Н8С стала 6N8P, 6П6С - 6P6P итд. Я не китаист и языка не знаю, но скорее всего это связано с языково-культурными особенностями, "P" означает то же что и "С" - "стеклянная", а "S" каким-то образом контр-интуитивно, либо звучит слишком близко к чему-то неблагозвучному в китайском языке. Такова версия, которую подсказывает бритва Оккама. ИИ со мной согласен, но ссылок хороших не выдаёт, возможно бредит. Позднее, копируя уже пальчиковые лампы у которых в обозначении суффикс "П" кирриллицей, они просто опустили этот суффикс и 6Н2П стала 6N2. Когда отношения СССР и Китая сильно похолодали при Брежневе, системы и вовсе разошлись. Аналог 6Н23П выпускался как 6N11. Когда же в 80х стали выпускать прямые аналоги западных ламп уже для западного рынка, тогда просто поменяли наименования на рапространённые. Некоторое время 12AX7 носила наименование 6N4, можно встретить экземпляры с двойной маркировкой. | |
|
Милый боже, дай мне силы,
Что-то жизнь уже не та.
Все писатели – дебилы,
А еще и сволота.
От рожденья до могилы
Хоть молчи, а хоть кричи.
Все писатели – дебилы,
А еще и стукачи.
Поднимай судьбу на вилы,
Как учили нас отцы.
Все писатели – дебилы,
А еще и подлецы.
Бодро пляшут русофилы
На излучине реки.
Все писатели – дебилы,
А еще и говнюки. | |
|
А у нас тут в тихой Новой Англии в выходные была движуха. Где-то 15 минут от меня куча копов c дронами повязали 100 рыл и конфисковали 238 птиц, которых пришлось усыпить из-за плачевного состояния. Накрыли подпольные петушиные бои в заброшенном карьере. В заброшенном карьере, Карл! Тут сюжет достойный Тарантино. В "тихой" Новой Англии как в тихом, омуте, известно... У нас тут и собачьи бои и бои без правил есть, всё как у людей. | |
|
Сегодня малой обнаружил на веранде под софитами зачатки осиного гнезда.
Позвал папаню. Папаня пришёл и наблюдал как к гнезду прилетела толстая матка "королева ос" и всем своим видом показывала нам, что пришла к нам навеки поселиться.
Я пошёл в гараж за баллончиком осиного спрея и королеву мы тово.
Потом жалел даже, пролил скупую слезу. Сентиментальный размагниченный интеллигент, как сказали бы 100 лет назад совсем в другом месте и при другом освещении.
- А нельзя было её как-то поймать и отнести на другое место?
Можно, но есть ньюанс.
Ну а дальше почти мистический (но конечно же имеющий рациональное объяснение) момент.
Спустя некоторое время (часы) обнаружилось, что тельце осы-королевы с веранды исчезло без следа.
Наверно птица склевала. Если так, то птицу жалко. У перметрина низкая токсичность вроде на птиц. | |
|
Когда убирают со сцены последний труп,
Когда замолкают аплодисменты,
Ты снова становишься прям и груб,
Высчитываешь проценты.
Хочешь отправиться в дорогу,
Освобождать чужие края.
Никто не верит ни в бога, ни богу,
Разве только Борхес и я.
И все забыли, что Ельцин – гриб,
Гадают на очередного Бонда:
Черная лесбиянка или талиб.
А немцы бомбят Лондон. | |
|
Интересно, а есть ли какие-нибудь тейки в соцсетях по инвестициям, которые не pump'n'dump и прочее разводилово?
В лучшем случае, говорящие головы, которые с умным видом несут несусветную йню за мелкий донат.
Я поддался на чё-то такое, но хватило ума не покупать их penny stocks, купил Seagate, потому что хранилища данных обесценятся только в случае сценария "превед, гриб", ну и Planet Labs купил, держу.
Крипта отыграла немного взад, но этот насос я как лох пропустил, взял немного Zcash и жду на Поле Чудес.
А ваще так, мелкому буржую некуда податься. Весь жыр сжирают киты с помощью ИИ-трейдинга.
Ну не умею я в капитализмус. Почему? | |
|
Что, как вы думаете, первое (и часто последнее), чему мгновенно обучаются в Москве приезжие джихадисты? Те, которым вера запрещает бухать и валяться пьяными по грязным канавам? Правильно. Они мгновенно начинают бухать и валяться пьяными по грязным канавам. Некоторые, впрочем, могут научиться еще и бормотать матом что-то нечленораздельное. Таким я всегда даю конфету. | |
|
Писатели остро и четко реагируют на все происходящее. Вот и присылают такие «сочувственные» письма:
«Я знаю, что у вас резко уменьшился объем газеты, так что посылаю – на всякий случай – не один репортаж о своем творческом вечере, а сразу два. Один, как и раньше, небольшой, а второй – раз уж газета стала меньше – побольше, с серьезным и полноценным разбором. Да, и поскольку все так изменилось, может быть, можно – в виде исключения – напечатать репортаж (или сразу оба, как вам удобнее) не в день обычного выхода газеты, а прямо в день моего юбилея (мне 58 лет), кстати, я родился в 12. 30, что для вас, теперь, полагаю, особенно важно».
Конечно, важно, что может быть важнее? | |
|
| |
![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small}
