В разговоре с френдом denparamonov@lj возник вопрос – а что, кроме власти как таковой, скрепляет некоторые страны, типа Афганистана, Ливии, Индии? Ведь очень похоже, что это исторически сложившиеся устойчивые общности людей. Но с учетом ярко выраженной этно-племенной пестроты про них не скажешь, что это нации в смысле этническом, и потому как таковые они обладают свойствами целостности. Это очевидным образом и не нации в смысле гражданского общества, даже в случае Индии - ввиду значительной части немодернизированного населения. Так что тем, кто способен талдычить только о нации, причем в стандартизированном европейском ее понимании, лучше выйти и покурить.

В Ливии хотя бы один общий язык, но он ведь вообще в арабском мире один, как и одна главенствующая религия. Это примерно как государственный английский в Индии, который там наряду с государственным хинди, ибо на последнем некоторым западло говорить. И вольно вам называть нацией швейцарцев с несколькими государственными языками, так они по-европейски приучены и проводят ежедневный плебисцит*. Но индийцы-то как?  Не смешно?

Как учили большевики, в этом деле еще важен фактор общей истории и фактор географический. Что понятно, поскольку история и география способны сформировать глубинные поведенческие архетипы, если не общие, то близкие и понятные. Думаю, это отчасти справедливо, особенно для небольших стран. А вот для больших с этим уже возникают сомнения, поскольку это же определяет различие, откуда произрастает реальный регионализм.

Что еще? Конечно, остается культура как объединяющий регулятор общественной жизни.

Мой собеседник обратил внимание на роль в Индии санскрита, как скрепы, объединяющей вместе различные, ненавидящие друг друга народы. Санскрит это язык древних духовных текстов и это язык элиты постольку, поскольку последняя причастна высокой культуре. Таким образом, независимо от приверженности к тому или иному религиозному культу и принадлежности к тому или иному народу Индии (где 22 только официальных языка) санскрит это общий проводник в индийской культуре. Получается, что в Индии скрепляющий культурный слой исторически лежит "ниже" религий и "ниже" разговорных языков, но определяет  самоидентификацию, фундаментальную для целой страны.

Видимо, роль санскрита чем-то похоже на роль латыни и греческого в формировании западноевропейской и восточноевропейской ментальности, соответственно. Этим можно объяснить неуживчивость хорватов и сербов - при одном-то языке и кровном родстве. Вообще, перманентная балканская смута с точки зрения различия культур объяснима тем, что эти культуры как национальные слабы и расположены как бы на одном уровне с национальной религией. Ну как католики хорваты совместят свою культуру с православной или мусульманской? Невозможно представить даже при общем языке. А нет общей «подкладки», и какой-либо объединяющей культуры нет (кроме гуманизьма), поэтому неизбежные религиозные терки или даже просто воспоминания об общей истории, в которой к тому же все проявили себя очень по-разному, вызывают напрямую напряжение между народами.

В этом отношении ситуация в России гораздо лучше. У нас сложилась русская высокая культура, которая и рулит здесь по праву. Ибо она "над" религией (и "над" многочисленными языками). Она буквально высокая, поэтому не отторгается ни мусульманами, ни католиками, ни иудеями. Это культура, конечно, имперская. Она так создавалась в 19 веке (+, -), потом отчасти в советской России. Но имперская это не значит, что она не русская. Просто у русских имперская культура, так уж свезло. Поэтому не следует особо переживать за некоторую в республиках языковую самостоятельность. А вот русскую литературу надо силой заставлять изучать.

Стало быть, культура для нас это самое главное. Отсюда проистекают и все опасности… (если за скобки вынести экономику).

________________________________________________________

* Расхожая цитата из Ренана "Нация - это ежедневный плебисцит", как это часто случается, в контексте выглядит куда глубже, чем кажется на первый взгляд. Вот этот кусочек из его знаменитого доклада "Что такое нация?", прочитанного еще в 1982 году:  
"Итак, нация — это великая солидарность, устанавливаемая чувством жертв, которые уже сделаны и которые расположены сделать в будущем. Нация предполагает прошедшее, но в настоящем она резюмируется вполне осязаемым фактом: это ясно выраженное желание продолжать общую жизнь. Существование нации — это (если можно так выразиться) повседневный плебисцит, как существование индивидуума — вечное утверждение жизни". Романтичное было время...