Последний разговор о свободе благодаря моим собеседникам получился интересным, затронули и Канта. И вот я подумал, а не является ли неприятие свободы многими нашими людьми своего рода реакцией на Канта? Самая разработанная онтология, мощь… однако есть такое устоявшееся мнение, что русская душа Канта отторгает, мол, широка, не помещается в его матрицу. Действительно, никому не хочется жить в Матрице, поэтому Канта у нас обижают, заодно с ним и свободу. У него свобода чуть ли не на первом месте, а для нас выглядит – кабала. Уж лучше напиться, уж лучше в хлам, чем трезвым мучиться трансцендентальным единством апперцепции. «Теория пьяного человека», так ее Гиренок метко обозвал.

Свобода и Бог у Канта это необходимые постулаты практического разума, они не выводимы разумом теоретическим. Практический же разум Кант ставил выше последнего. То есть, он отталкивался от приоритета этики. Поэтому гносеологически Кант может считаться в некотором смысле последователем Платона, который тоже исходил из Блага, считая, что выше него ничего нет. Хороший человек был Кант, правда, немец… Итак, свободу он ставил во главу угла.

Свобода аподиктична - самоданна и самоочевидна человеку. Уразумением свободы кантовский разум конституирует свою сверхчувственную природу, собственно, себя в себе конституирует (как практический разум тоже). Поскольку же свобода с необходимостью еще и познается, раскрывается человеку и в человеке, то можно толковать свободу как особую вещь в себе –  ноумен самого разума. Чувствуете элемент рефлексии? Отсюда вытекает моральный закон как представление свободы в высшей познавательной форме необходимости - закона, и сам практический разум как разум законодательствующий. Но свобода не тождественна ему (как разум – практическому разуму), и потому мы можем, как пишет Кант, отринуть даже моральный закон.

Я намеренно изложил нетрадиционную версию, свою, здесь ход мысли противоположен рассуждениям, приводимым в начале «Критики практического разума» и заключающим свободу из морального закона:

«Следовательно, именно моральный закон, который мы сознаем непосредственно (как только мы намечаем себе максимы воли), предлагает себя нам прежде всего, и так как разум показывает его как определяющее основание, не преодолеваемое никакими чувственными условиями и даже совершенно независимо от них, то он прямо ведет к понятию свободы.»

Приоритет свободы и морального закона все же у Канта однозначно не трактуется. Да и разницы в следствиях нет - и так, и так получается, что возможно нарушение «объективного» закона. Такое вот безобразие…

И это не удивительно, если разобраться. По существу у Канта свобода = моральный закон. Не считать же категорический императив в кантовской формулировке высшим моральным законом... Сама свобода – этот закон. Действительно, по Канту закон это единственное выражение общезначимой необходимости, а свобода и толкуется как нравственная необходимость. Все прочее моралите разыгрывается Кантом для наведения приличествующего блеска. И чтоб лучше поняли.

Вы скажете, а как же тогда нарушать моральный закон? А как мы сами себя обманываем? Так и тут. Понимание упрощается, если представить, что постигаем мы Свободу с большой буквы, это она есть "сверхчувственная данность", оформляемая законом. Но лишь несовершенным человеческим законом – «законом». В свою очередь, Свобода не есть сама человеческая свобода воли - наш разум несовершенен.

Поэтому вернее записать так: «свобода» = «моральный закон» или свобода воли = закон. А несовершенство склонно к обману и имеет свою казуистику: сознательное следование проговоренному «закону» есть правильное проявление «свободы» как свободы воли, а сознательное нарушение человеком своего же «закона» есть тоже законное проявление свободы воли, ибо она сама себе закон.

Так и учимся, перешагивая через себя… Набиваем шишки, зато и сами совершенствуемся, и «закон» уточняем, приближая его к настоящему закону. Кстати, исходное понимание Кантом свободы воли не противоречит понятию закона - свобода воли есть свойство воли быть самой для себя законом. Можно и так сказать: свобода воли действует безусловно и объективно, как закон. Машинка такая, вот только непонятно, зачем нам...

Кант хоть и велик по текущим временам, но не Платон. И христианская формулировка посильнее будет: Свобода в Боге; следование Его законам и устремление к Богу есть правильное проявление свободы воли, а сознательное нарушение человеком заповедей и отвержение Бога есть тоже проявление свободы воли. Таков Его Закон.

Выше я написал, что Кант отталкивался от этического, но, фактически, он пришел к приоритету этики. А в своих основоположениях он обходится без Бога. Хитро у него получилось, но время потерял, и мы вместе с ним. Да, у Канта разум вне времени, и само время это всего лишь априорная форма чувственности, не определяющая существование вещей (в себе). Ибо он считал, что если вещи (и люди) существуют во времени, в череде необходимой смены состояний, то свобода невозможна.

Дело в том, что у Канта (кстати, задолго до Лапласа) было понимание всеобщей детерминированности как “естественной необходимости” (физической, психической, не важно). Он представлял течение всех событий исключительно согласно их необходимости и никак иначе. Это и понятно, ведь его рассудок опирался на эмпирику, а без необходимой смены явлений опыт  казался невозможным, ибо противное небезопасно для здоровья рассудка. Настоящий немец, чего говорить…

Поэтому по Канту истинной причинностью обладает только разум как особая вещь в себе, и эта причина - его свобода. А необходимая причинность естественных явлений предписывается явлениям разумом при восприятии других вещей в себе, которые сами по себе тоже вне времени. Так разрешается Кантом антиномия свободы и необходимости.

причина = свобода = закон

Тиски. Ясно, чего русским такая свобода не нравится… И хочется свободу из тисков этих вытащить. Чтоб осталось причина = закон, поскольку никаких других смыслов в причинности кроме законности нет. И смысла свободы там тоже нет. И еще хочется жить свободным и в мире со временем. Вот тогда, думаю, мы с Кантом подружимся.

Впрочем, Кант сам подсказывает, как вернуть в мир время, сохранив свою свободу. Настоящую, русскую свободу. О чем скромно и намекаю. В десятый раз...

Ибо побеждают свободные - они знают, за что умирать.