Дмитрий Беломестнов
Recent Entries 
13th-Aug-2017 08:18 pm - С.А. Ковалев: "Это открытое письмо адресовано прежде всего членам президентского Совета"
Памяти Евгения Шварца

Это открытое письмо адресовано прежде всего членам президентского Совета. При чём эдесь Шварц, спросите вы. Добрый, упрямый, неутомимый Евгений Шварц, что называется, дергал Бога за бороду, теребил вечные проблемы. Это же неважно, кто Дракон - Сталин ли, Гитлер, или кто помельче и помоложе. Речь ведь о гражданской (личной, значит) ответственности, о трусости и мужестве. Чтобы не было нескромных недоразумений - я не тщусь вообразить себя Ланселотом, это вовсе не моё. Если уж разбирать шварцевские роли, то я, пожалуй, Кот, с вашего позволения.

Так вот, хотелось бы знать, куда же делись 12 июня те 25 мартовских смельчаков из президентского Совета, которые были так озабочены печальной перспективой - "...Россия ... станет полицейским государством." Впрочем, нет, один из 25 - Леонид Никитинский - наблюдал и одобрил действия полиции. Остальные скромно промолчали. Видимо, были какие-то важные мотивы. Возможно, вняли высшим целям: не дать расшатать Государство. А уж какое государство сохранится, нам не дано предугадать, матушка Клио сама разберётся. Как объяснял вам ваш принципал, главная трагедия - отчуждение народов (в частности, украинского и русского). Вот её надлежит преодолевать. Очень рекомендую исторический комментарий на этот счёт Виктора Шендеровича, "Блокада мозга, 2014", Изд-во Захаров; "Из истории отчуждения", стр. 162. (или http://www.ej.ru/?a=note&id=26263 )

Интересно также, каким видите вы своё и наше общее будущее. Сколько верёвочке ни виться, а конец-то ведь будет. Не верю, чтобы "начальничек, ключик чайничек" всерьёз обдумывал бы ядерную атаку. Ну не семи пядей во лбу, но уж не вовсе же безумный.Официальные предупреждения на этот счёт представляются мне шантажом, рассчитанным на впечалительность Запада.

Да и кореша не дали бы заиграться. Зачем жадной до эксклюзивных удовольствий номенклатуре опасные авантюры? Жизнелюбы, блин. На худой конец вспомнят нередкие исторические эпизоды. Можно же и пленум какой-никакой собрать, а то и табакеркой по виску, всякое бывало.

Так вот, многие из вас дотопают до славного конца, а то и все мы. Что расскажете вы вашим биографам, как оцените вашу службу? С гордостью, со скромным достоинством, со стыдом и раскаянием, со ссылками на оправдывающие обстоятельства, и т.д.? А, может быть, с позиции "коллективного Адама Чернякова", главы Юденрата в Варшавском гетто, который пресмыкался перед нацистами, чтобы подкармливать голодных и приостановить депортацию в Треблинку? Он ненавидел сопротивлявшихся, но потерпел фиаско и покончил с собой. Трагический персонаж.

Вот ссылки на мои публикации, относящиеся к делу. Вдруг вы захотите ознакомиться с подробностями моей аргументации
https://grani-ru-org.appspot.com/blogs/free/entries/259886.html
https://grani-ru-org.appspot.com/blogs/free/entries/261223.html
https://grani-ru-org.appspot.com/blogs/free/entries/263031.html

Не стану лукавить насчёт уважения. Ну, скажем так, с доброжелательным интересом,
С.Ковалёв
4th-Apr-2017 03:06 am - Федотов и порядочность
Федотов и порядочность

Сергей Ковалев
31.03.2017



Приятно было прочитать заявление ряда членов Совета по правам человека при президенте. Это свидетельство личного достоинства, личной решимости, личного чувства ответственности.

Не согласен, однако, с теми, кто видит в этом раскол СПЧ. Ведь это особая служба. Если хотите, важный отдел специального департамента по созданию имиджа нашей управляемой (она же суверенная) демократии. Этот департамент, как и само министерство (грубый Оруэлл назвал его Министерством правды), - их как бы и нет, но они есть, вроде улыбки чеширского кота. И эти будто и не существующие службы очень эффективны - как внутри страны, так и вне ее.

Деятельноcть этих служб - это вам не телевидение, это работа штучная. В СПЧ, например, необходимо иметь порядочных людей с незапятнанной репутацией. А иначе откуда бы службе набраться авторитета? Но в должной пропорции, разумеется. Вот вам и разные мнения, и дискуссии - всамделишные, не инсценированные. И голосование без фальши - зачем она, если пропорции соблюдены?

Как чувствует себя "представительство порядочности" при президенте? Скверно. Дескать, тужимся безрезультатно, но ведь надо же хоть пытаться. Ну, вроде как мизерное меньшинство среди лояльных 86%.

Так, да не так. То, "внесистемное", меньшинство - враги отечества, наймиты ЦРУ, в лучшем случае бандерлоги. А это, "системное", - необходимая часть ширмы, прикрывающей барские шалости. Вот за это их и не смеют нести по кочкам разные НТВ и проч. Что ж, это не их вина, это ведомственная привилегия - сами они, подчеркну, о ней просили.

Ругают Федотова. Ну, оплошал Михаил Александрович. Ему бы сперва посетить побитых полицейскими, а уж потом штатную жертву "уличных беспорядков". И квартиру обещать как-то неприлично, как-то не ко времени. Но ведь служба же. Как же вы хотите, чтобы начальник важного государственного ведомства взял да и поддержал антиправительственные акции? Хотелось бы надеяться, что поспешная и так уж бесстыдно обнаженная лояльность Михаила Александровича не препятствует его добрым в общем намерениям. В рамках возможного, разумеется.

Потому отставка Федотова, которой иные требуют, ни к чему хорошему не привела бы. Новый начальник заведомо был бы много хуже. Другое дело - неформальное табу для порядочных людей состоять в этом cовете. Это мгновенно лишило бы его минимального престижа. Что за парадокс - приличные люди при этом президенте?

Ну, да что поделаешь. Спасибо этим 24 подписавшим. Как говорится, пусть хоть так.
26th-Jul-2015 06:30 pm - С.А. Ковалев о нынешнем политическом курсе Запада
Предубеждения и гордость


Сергей Ковалев
Радио "Свобода"
Опубликовано 25.07.2015 11:00


Я позволю себе несколько замечаний о нынешнем политическом курсе Запада, в котором слились воедино его сила и слабость, если хотите, его гордость и предубеждения.

История моей страны, СССР, изобилует жестокими, противоправными, массовыми репрессиями; участием в развитии международного политического терроризма, в создании новых тоталитарных режимов; фактами агрессии; другими грубыми нарушениями фундаментальных принципов права. Нынешняя Россия вернулась к этой традиции.

Запад занял устойчивую позицию сопротивления российской экспансии. Это внушает надежду, притом относительно самых острых глобальных проблем.

Есть, однако, и опасения. Вот о них я и стану говорить.

Основания для этих опасений – широко распространенные на Западе мифологические штампы. Они очень эффективно поддерживаются мистификаторами из специальных подразделений ФСБ.

Один из главных мифов: СССР освободил мир от фашизма. Это неправда. После середины XIX века Россия, СССР, РФ никогда никого не освобождали. Только порабощали, включая собственное население.

Царь-освободитель, Александр II, отменивший в 1861 году крепостное рабство, убит террористами, нагло назвавшимися "Народной волей".

Да, гитлеровская армия была утоплена в советской крови и завалена советскими трупами. Да, Европа и США сделали меньше, нежели могли и должны были бы. Но это совсем другой вопрос. Решающее участие в военной победе отнюдь не тождественно освободительной миссии. Государственные мотивы СССР были нескрываемо противоположны освобождению. Жителям Восточной Европы и Германии, пережившим двух тиранов, надлежало бы это хорошо понимать.

Бытует и другая опасная точка зрения, будто российское варварство есть исключительно внутреннее дело России. Это не так. В нынешнем тесном, взаимозависимом мире все серьезные проблемы стали глобальными, они затрагивают всех. Российские (и не только российские) тоталитарные тенденции чреваты катастрофическими последствиями для всего мира. Что делать с этим вызовом, по-моему, не знает никто. Но очень многие хорошо понимают: не принять его стыдно и опасно.

Ладно, мы не знаем, что делать, чтобы универсальные ценности стали инструментом, а не лозунгом. Но мы обязаны хотя бы знать, чего нельзя делать. Нельзя потакать агрессору, нельзя расплачиваться за собственную безопасность, тем более за природный газ, чужими жизнями и судьбами. Безнравственное равнодушие политической прагматики – позорное наследие Мюнхенского пакта и Ялтинских соглашений. Давно пора изжить это наследие.

Увы, дефицит политической воли гасит благие намерения Запада. Российская экспансия на Кавказе выявила яркие примеры западной "забывчивости". Каждый этап этой экспансии встречал неподдельное возмущение Запада. Это и жестокие этнические чистки начала 1990-х в Абхазии, спровоцированные российскими "миротворцами". И молниеносная война 2008 года, завершившаяся созданием российских сателлитов на территории Грузии. Но возмущение это не влекло ощутимой активности в защиту права и гуманитарных ценностей, и затухало очень быстро.

В том же ряду многолетняя невнятная, безрезультатная возня Совета Европы вокруг российских бесчинств в Чечне.

Теперь пришла очередь Украины.

Похоже, что и аннексия Крыма почти уже забыта международной общественностью. Европейские политики отсрочили выполнение некоторых важных пунктов соглашения с Украиной, а Европарламент в свое время не оспорил этого решения. Говорят, оно не принесет экономического вреда Украине и не даст России экономических преимуществ. Но Россия их и не ищет, она просто не пускает Украину в Европу. Россия будет интерпретировать и использовать отсрочку на полтора года как уступку своему давлению. А промышленность разоренной Украины за это время не станет конкурентоспособной.

В свое время Запад вообразил, будто холодная война завершилась разрушением Берлинской стены. Это не так. Россия только взяла передышку. Попробуйте представить себе послевоенную Германию, сохранившую в неприкосновенности гестапо. Или подполковника "Штази" в должности канцлера Германии. Вот это и будет Россия, с которой вы ищете партнерства и взаимопонимания. Пока ее можно только принудить вести честную игру, а уговорить – нельзя (замечу, "принуждение к миру" – принятое ООН понятие).

Многие готовы на уступки, утверждая, что крыса, загнанная в угол, опасна. Это так. Но помните: крыса – хоть в углу, хоть оставленная в покое – все равно остается мощным естественным резервуаром чумы. Этой чуме уже скоро столетие. Эта чума годами истребляла людей и истребила миллионы. Выбор невелик – борьба с чумой, либо, словами Пушкина, "пир во время чумы".

Пять лет назад Европейский парламент удостоил моих товарищей и меня звания лауреатов Сахаровской премии, и я хотел бы, чтобы эта заметка стала своего рода открытым письмом Западу. Я близко знал Андрея Дмитриевича. Уверен, что и сегодня он призывал бы цивилизованный мир решительнее и последовательнее противостоять произволу. Я не возьмусь обсуждать здесь конкретные шаги поддержки жертв российской экспансии. В качестве исторического примера длительных и успешных усилий в защиту демократии сошлюсь лишь на ленд-лиз и план Маршалла.

Сегодня противостояние "империи зла" требует предельного напряжения сил, послезавтра оно может оказаться безнадежным.

Сергей Ковалев – российский правозащитник, участник правозащитного движения в СССР

Высказанные в рубрике "Право автора" мнения могут не отражать точку зрения редакции



НОВОСТИ ИЗ УКРАИНЫ:Read more... )
29th-Jun-2015 07:55 pm - Ковалев: на выборах президента 2018г. единый кандидат от оппозиции вполне мог бы занять второе место
Открытое письмо Сергея Ковалева

«На президентских выборах 2018 года единый кандидат от оппозиции вполне мог бы занять второе место»



Сергей Ковалев
Новая газета
23.06.2015


В своем заявлении от 24.04.2015 Политический комитет рекомендует выдвижение Григория Явлинского на пост президента РФ.

Начиная с 1996 года я не раз поддерживал кандидатуру Григория Алексеевича. Я полагаю, что и сегодня он достойный кандидат на высшую государственную должность.

Однако в нынешней атмосфере истерии и беснования стране как никогда важно иметь единого кандидата от демократического меньшинства — от политических сил и общественных организаций, осознающих свою гражданскую ответственность. Не потому, что этот кандидат имел бы серьезные шансы выиграть выборы. Сейчас это вряд ли возможно. Но для того, чтобы упрямо заявленные посреди злобного площадного бесстыдства фундаментальные демократические принципы прозвучали убедительно и весомо.

Такой кандидат может быть найден лишь в результате прозрачной, добросовестной конкуренции, каждый участник которой заранее готов признать свое поражение и всеми силами поддерживать победителя. Встретить свой выигрыш без тщеславия, а проигрыш без горечи. Иными словами, оппозиция должна доказать решимость и способность руководствоваться надпартийными целями и ценностями, только тогда она сможет обрести влияние в стране.

Несомненна огромная трудность учреждения и согласования механизма такой конкуренции. Но столь же ясно, что оппозиция, неспособная временно поступиться спорами о важных и острых разногласиях ради общих и всем очевидных целей, не имеет ни малейших шансов на успех декларации, внятной «городу и миру».

Острую необходимость консолидации демократов диктует чрезвычайная политическая ситуация. Позволю себе коротко характеризовать эту чрезвычайность, как я ее понимаю.

Важно осознать, что наша власть намеренно и расчетливо вернула Конституции РФ функцию сталинской Конституции — пропагандистского марафета, предназначенного невзыскательному и туповатому внешнему потребителю. Она пустилась во все тяжкие — имитирует выборы; захватывает чужие земли; разожгла внутренний конфликт на Украине и сама участвует в нем; играет с огнем, употребляя ядерный шантаж в международных отношениях; подавляет мирные гражданские организации; осуществляет цензуру, пестует продажных журналистов и создает подпольные конторы наемных вралей и клеветников, т.н. «троллей», пачкающих интернет.

Список этих «государственных дел» неисчислим, но общеизвестен. Подобные мероприятия зачастую опираются на законодательные новации, изготовленные на заказ 400—420-ю лакеями, нанятыми в сфабрикованный «парламент».

Нужно ли говорить, что это не внутренние дела. Это глобальный вызов мировой цивилизации.

Описанную политическую линию власть проводит вынужденно, у нее нет выбора. Либо она должна упрямо «топать к светлому концу», либо вместо почетного статуса «вождей» приобрести заслуженную репутацию жуликов и насильников, утратить немалые доходы, а кому-то, возможно, даже и сесть на скамью подсудимых, что совсем не исключено.

Демократию нечем заменить, кроме властного произвола. Оказавшись в безвыходном тупике, власть, взамен государственных институтов, как раз и развивает произвол как способ управления. Практикует его цинично, нелепо и безнадежно. Такая цель и такая стратегия, прямо скажем, вовсе не новы для самых важных персон из руководящего ядра власти. Они ведь пришли прямиком из КГБ — просто вернулись к привычным профессиональным занятиям.

Потому нет нужды доказывать — бессмысленно (пожалуй, даже опасно) искать компромисс с нашей властью. Она не слышит оппонентов, она их душит. «Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых…»

Россия изо дня в день отступает в свое постыдное прошлое. Чтобы не повторить национальную трагедию советского периода, страна должна получить другую власть, при которой бездействующая Конституция обретет свой провозглашенный статус и силу Закона. (Конституция РФ имеет весьма серьезные недостатки, но в основных принципах она демократична, не стоит на пути прогрессивных преобразований и даже способствует им) Смена власти — conditio sine qua non национального спасения, другого пути нет.

Что и говорить, это невероятно трудная задача. В определенном смысле, сегодня нерешаемая. Не может быть и речи о силовом противостоянии, которое привело бы к трагическим последствиям. Такие стычки выигрывают либо палачи, либо безмозглые авантюристы. Положение выглядит безвыходным, особенно в свете максимы «Каждый народ заслуживает того правительства, которое имеет». С этим не поспоришь. Остается упрямо становиться народом, заслуживающим лучшего правительства.

Путь к превращению послушного обывательского стада в гражданскую нацию труден, но прям.

Всего-то и нужно, чтобы в общественном сознании укрепилась простая мысль: хозяева в доме не политики, каковы бы они ни были. Они всего лишь важные администраторы, выбранные и, за большие деньги, нанятые на определенный срок населением. Хозяин в доме — открытое гражданское общество. Это общество имеет право, и даже долг, придирчиво следить за действиями ветвей государственной власти, открыто обсуждать и оценивать эти действия. Оно внимательно к мнениям меньшинств и защищает их право высказывать эти мнения.

Всего-то и нужна критическая масса граждан, готовых упрямо отстаивать эту, грубо изложенную, повсеместно принятую идею демократии, ее квинтэссенцию. (Другое дело, что в иных странах она реально работает, по крайней мере, как цель политической эволюции, а в России, например, погребена под грудой лукавых и безграмотных заказных «законов»). Такая общность способна потребовать от политиков — тех, которые при власти, равно и тех, кто в оппозиции, — чтобы их программы, планы, действия ясно соответствовали Конституции и международным обязательствам РФ.

Всего-то и нужно создать в стране обстановку, в которой слабый не боится говорить, а вот власть, напротив, опасается обласкать подхалима.

Увы, мы живем не так, и винить в этом некого, кроме самих себя. Наша творческая элита, культурная и академическая, на добрую половину, если не больше, состоит из людей, которым есть что прятать. Маэстро и мэтры, инженеры человеческих душ, режиссеры и дирижеры, альтисты и артисты, академики и лицедеи, все прячут — кто что. Кто трусость, осторожное нежелание узнать нечто неприятное, кто простую денежную корысть, кто тщеславие, так ли это важно. Понятное дело, побуждения самые возвышенные — как же, служение науке, великому искусству, которое вас же и облагораживает, помощь театру в трудную пору. Ну, разумеется, и патриотизм, куда ж без него. Есть и неизбежные безвинные жертвы этой подлой игры в прятки.

А вот гроссмейстеры этих игр — тысячи журналистов, правдивых наших. Тут нешуточный спор: кто из них выразительнее представляет самую древнюю профессию.

Позволю себе напомнить, что в не столь уж далеком нашем прошлом на самой вершине академического олимпа нашелся один человек, способный говорить неприятную правду. Полагаю, не ошибусь: среди коллег Сахарова по академии было примерно 20 ученых, не уступающих ему в интеллектуальной мощи, востребованности в проектах государственной важности. Андрей Дмитриевич рассказывал о своих разговорах с коллегами. Некоторые из них (не буду называть) говорили: «Андрей Дмитриевич, я во многом согласен с вами. Но вы мужественный человек, а я не солдат». Вот вопрос: а что если бы половина из них, не говорю уж обо всех, повели себя подобно А.Д.? Ну, хоть похоже на его поведение? Может быть, мы жили бы сейчас в другой стране?

Но мы согласны иметь такую творческую элиту, какая есть. А она согласна — и других понуждает — согласиться с властью, какая есть. Так разве удастся списать это на путинский режим?

Эти оценки нашей действительности показались мне уместными при обсуждении вопроса о предстоящих выборах. Трудно предположить, чтобы в главных чертах с ними не согласились участники либерально-демократической оппозиции, независимо от существующих различий во мнениях. Я уверен, что такого согласия совершенно достаточно для ясного выступления единым фронтом, для того чтобы не дробить голоса меньшинства, не столь уж, впрочем, незаметного. Между тем рейтинги каждого из лидеров оппозиции, кажется, определенно ниже, нежели «рейтинг» недовольства властью и желания перемен. Значит, единый кандидат получит больше голосов, чем самый популярный сегодня. Важно заявить принципиальное и жесткое противостояние кандидату власти, кем бы он ни был.

Разумно да, пожалуй, даже необходимо начинать поиски единого кандидата как можно раньше. Потому выдвижение Григория Явлинского задолго до 2018 года своевременно.

Меня очень огорчает, однако, что это выдвижение не сопровождалось заявлением о необходимости единого кандидата принципиальной оппозиции и о готовности поддерживать того, кто оказался бы им в результате честной и прозрачной конкуренции. По-моему, это ошибка Политического комитета. Впрочем, пока не поздно эту ошибку исправить.

Повторю, я не верю, что в 2018 году выиграть у Путина и даже у другого кандидата власти мог бы единый кандидат оппозиции. Но он вполне мог бы в жесткой борьбе убедительно занять второе место и, значит, обеспечить либерально-демократической концепции определенное влияние на государственную политику. Разве в свободной стране у меньшинства не должно быть такой возможности?

Понятно, что шансы добиваться за обозримое время последовательных успехов на этом пути сохраняются и растут лишь при сохранении и развитии упомянутой, скажем так, «блоковой солидарности».

У нас повсеместно бытует рожденный ленью и страхом лукавый довод: «Ну да, власть нехороша, но кто вместо? Разумно ли колебать власть, когда на смену ей может прийти нечто худшее?»

Кто бы спорил, стране очень важно обрести сильного, добросовестного, опытного, приверженного праву и демократии политического лидера, убедительно поддержанного избирателями. Но еще важнее, чтобы граждане узнавали имя победителя после выборов, а не до них. Честные выборы отнюдь не гарантируют наилучшего варианта. Их смысл в другом — они гарантируют возможность исправлять ошибки. Нет нужды доказывать, что честные выборы, независимый суд и свободные СМИ не могут существовать друг без друга.

Вряд ли демократическая оппозиция может преследовать более важные (и более трудные) политические цели.

х х х

Я хорошо помню, что аналогичные соображения безрезультатно высказывались разными авторами перед каждым избирательным циклом. Я считаю, однако, своим гражданским долгом в очередной раз опубликовать их — кто-то же должен вслух произнести очевидные и, возможно, беспомощные призывы. Не обессудьте их банальность.
15th-Jun-2015 03:24 am - Травма Буденновска
Травма Буденновска

Олег Орлов (в блоге Свободное место) 14.06.2015

Ровно двадцать лет назад, 14 июня 1995 года, банда Шамиля Басаева вошла в небольшой провинциальный город Буденновск и захватила его. Трагедия привела к гибели больше ста мирных жителей, нескольких десятков милиционеров и военнослужащих.

Я приехал в Буденновск в составе группы депутатов и правозащитников, которая вела переговоры с террористами. Впоследствии мы были среди добровольцев-заложников, сопровождавших басаевцев до Чечни. Во главе группы был Сергей Адамович Ковалев, в те годы возглавлявший Комиссию по правам человека при президенте.

Вспоминая эти события, хочется обозначить две тяжелые проблемы, которые тогда не были решены нашим обществом и государством.

Во-первых, события в Буденновске были первым масштабным терактом, когда страна встала перед выбором: спасать заложников или уничтожить террористов - может быть, и ценой жизни этих заложников.

Хотя в Буденновске внешне возобладал первый подход и большинство заложников было спасено, мне кажется, что в действительности доминировала вторая позиция. В течение многих лет воспроизводилось вранье, будто бы успешный штурм был прерван в результате действий политиков, а силовикам дали приказ отойти. На самом деле политики вмешались, уже когда штурм захлебнулся. Лишь когда власти поняли, что новый штурм приведет к громадным жертвам среди заложников, разум возобладал.

Именно тогда понадобилась так называемая группа Ковалева, по своей инициативе оказавшаяся в Буденновске, но поначалу и близко не допущенная к штабу операции. Мы вошли в больницу и начали переговоры с Шамилем Басаевым. В результате переговоров террористы отказались от невыполнимых требований (вывести войска из Чечни), остановились на требовании о прекращении огня и начале переговоров Кремля с Дудаевым. Тогда уже подключился Черномырдин. Премьер-министр чувствовал груз ответственности, возложенной на него Ельциным, который вопреки кровавым событиям так и вел переговоры в Галифаксе и не вернулся в Россию (кстати, это рифмуется с катастрофой "Курска", когда во время гибели подводной лодки президента Путина не было на рабочем месте).

Но и потом, когда Басаев потребовал, чтобы некоторые заложники вместе с его бандой сели в автобусы и сопровождали его до Чечни, вовсе не исключался вариант уничтожения всей колонны вместе с мирными гражданами. И это несмотря на гарантии безопасности, данные добровольцам-заложникам как Черномырдиным, так и штабом антитеррористической операции. Когда мы подъехали к границе Ставропольского края и Северной Осетии и увидели, что в небе кружат вертолеты, а из одного из них высаживается спецназ, мне показалось: вот оно, началось. Уже в наши дни из воспоминаний Сергея Степашина (который тогда возглавлял ФСБ, а после Буденновска был отправлен в отставку) выясняется, что штурм колонны Басаева вместе с заложниками не состоялся лишь в силу технических обстоятельств. В частности, власти Северной Осетии отказались пропускать колонну на свою территорию и колонна Басаева была вынуждена поменять маршрут. А на территории Дагестана такой штурм был бы невозможен, потому что взбунтовались бы дагестанцы.

Второй аспект этого масштабного события - манипулирование сознанием и поведением людей, общественным мнением и даже памятью.

Когда мы приехали в Буденновск, то своими глазами видели, как по городу ходили странные люди, откровенные провокаторы, и распространяли панические ужасы о бесчинствах террористов в больнице. Распространялась информация, что половина заложников уже перебита, женщин насилуют, а младенцам разбивают головы об пол. Надо сказать, что террористы, оказавшись в больнице, сменили жестокость на рациональное поведение и поддерживали дисциплину в своих рядах. Но силовики психологически готовили и без того подавленных жителей Буденновска к тому, что когда будет силовая акция, террористы должны быть уничтожены невзирая на любые потери.

Те же провокаторы, узнав о нашем приезде, начали настраивать людей против нас. Вот, мол, приехал Ковалев и его люди, друзья чеченцев, которые пытались организовать переговоры с Дудаевым. Градус истерии в городе доходил до того, что нас просто могли растерзать. В конце концов мы были вынуждены спрятать Сергея Ковалева и он не выходил на улицу.

А после того как состоялись переговоры с Басаевым и мы вновь стали не нужны, все началось с начала. Губернатор потребовал, чтобы Ковалев немедленно покинул Ставропольский край... Какие же претензии были предъявлены нам? Казалось бы, Сергей Адамович предотвратил возобновление штурма и новые жертвы среди мирных граждан. Но теперь Ковалева обвиняли в том, что благодаря ему чеченцы безнаказанно уезжают из Буденновска.

Потом, когда некоторые из нас бывали в Ставропольском крае, мы столкнулись с тем, что история оказалась окончательно переписана. Люди помнят совсем иное, чем то, что сами же пережили: мол, зря остановили штурм, а он мог быть успешным… Хотя я видел своими глазами, как улица рыдала в истерике во время перестрелок и взрывов в больнице.

Этот ложный миф воспроизводится и в масштабах страны. Рассказывается "история предательства", а не сложнейшая драма спасения ни в чем не повинных людей. Теперь уже вина возложена и на Черномырдина, который не может ответить.

Говорят, что если бы уничтожили Басаева, то не было бы последующих терактов. Но умалчивают о том, что это было возможно только ценой гибели всех заложников.

И ведь помимо Басаева нашлись бы другие желающие. После этого был Кизляр, когда Радуеву продемонстрировали бескомпромиссность. Разве это остановило других террористов, которые во вторую чеченскую войну совершили теракт в "Норд-Осте"? Тогда вновь пожертвовали многими заложниками. И разве это остановило следующих, которые в Беслане устроили акцию, оказавшуюся за пределами всего человеческого?

Сегодня мне кажется, что никаких выводов ни власти, ни общество после буденновской трагедии не сделали. Хотя государство тогда было другим, в Думе были независимые депутаты, а в стране работали независимые средства массовой информации.

Оказались допустимы зверство, цинизм и предательство по отношению к своим собственным гражданам. Что в итоге привело к сегодняшним отношениям власти и общества: государство готово вновь и вновь жертвовать собственными гражданами ради достижения любой собственной цели.
8th-Mar-2015 11:11 pm - С.А. Ковалев о патриотизме
ЗАМЕТКИ КО 2-му МАРТА 2015г.

Предварительное замечание. Мне советовали продемонстрировать старческую мудрость и не скатываться в банальные обличения власти и её персоналий. Ну, насчёт мудрости посмотрим. Мой давний руководитель, Израиль Моисеевич Гельфанд, учил: «Нельзя наниматься в мыслители». А что до обличений, я с благодарностью принимаю совет. Я и сам к этому склонялся.

Свобода мнений, даже отвратительных, как говорил Вольтер, предполагает их обсуждение. Но у режима нет мнения, одни скверные поступки.

У Ленина были мнения. И у Гитлера тоже. Они открыто превозносили ненависть (классовую или расовую, не всё ли равно?), насилие. Они не скрывали своего отношения к «предрассудку нравственности». Отвратительная, точно выраженная, точка зрения.

Наш режим не открывает мотивов и правил своей игры. Он не говорит, вслед за Геббельсом, что ложь естественный, полезный политический метод. Он просто утверждает: Крым не был аннексирован, ему дали убежище от «бандерофашизма». Невозможно отозвать из Донбасса солдат и не поставлять оружия, потому, что наших солдат и оружия там нет.

Совсем недавно кумир наших соотечественников оправдал вторжение Советской армии в Афганистан. Он не сказал: убийство своего союзника вместе с его роднёй, приближёнными, прислугой — нормальный политический приём. Это подразумевается: дескать, все так делали и делают, нам нечего стыдиться.

Вероломное убийство было. Эти наклонности остались. А мнения нет. Зачем обсуждать то, чего не существует?


Введение. Я буду говорить о самой главной причине трудностей, которые стоят на пути международной интеграции. Следовательно, блокируют превращение «универсальных ценностей» из фальшивого лозунга в действенный политический инструмент. Причина эта гнездится в наследуемых фундаментальных свойствах человеческого поведения. Суждения этого рода обычно считают отвлечёнными. Это неверно, они отчётливо связаны с необходимостью поисков новой мировой политической парадигмы, о которой говорили Бор, Эйнштейн, Рассел, Сахаров, по-своему Горбачёв.

Прямо или косвенно в их мнениях выступил необычный до сих пор субъект политической жизни — человечество. В отличие от остальных, Андрей Дмитриевич обозначил направление усилий в этом поиске, хотя невысоко ценил свои попытки.

х х х

В нынешних обильных мировых конфликтах стороны всегда ищут опору в понятии «патриотизм». Это и мотивы, и оружие противников, потому, что в общественном сознании «патриотизм» антоним «предательства». Заметим, оба понятия, насыщенные эмоциями, не имеют ни малейшего правового оттенка. Это очень удобно для политических спекуляций, но не есть хорошо для добросовестного и точного политического языка.

Действительно, что такое «родина» и что считать определяющими признаками «любви к ней»? Откуда берутся упомянутые эмоции, почему они широко распространены и устойчивы? Изложу некоторые соображения.

Детально изучены сложные наследуемые (записанные в геноме) формы поведения животных. Инстинкты насекомых и импринтинги птиц, поведение целого муравейника или пчелиного роя описаны в блистательной литературе. Врождённые элементы поведения присущи и млекопитающим. Понятно, что прежде всего у приматов, поведение усовершенствовано обучением (впрочем, сама способность учиться — заведомо врождённый признак.) Элементы наследуемого поведения есть и у человека. Жаль, что я не могу говорить об этом подробнее.

Чтобы сохранить жизнь и потомство, в суровом дарвиновском мире не обойтись без врождённого адаптивного поведения. Каждый участник жестокой игры наделён врождённой осторожностью, боязнью незнакомого. А для верности и злобой. Одарён трусливой и злобной ксенофобией, как сказали бы теперь. Каждого могут сожрать, да и он не прочь сожрать кого-то.

Это лишь одна сторона дела, есть и другая: живые существа объединены бОльшими или меньшими коллективами. Стадо, стая, прайд, выводок, (почему не племя?), выгодны особи. Они помогают ей, а, значит, и виду, выживать и размножаться. Потому надлежит закрепить в геноме тягу к «своим» и стремление подражать им. (Замечу, что эта, вторая, особенность врождённого поведения, вероятно, лежит в основе непременной иерархичности животного коллектива. Но она же, по-видимому, причастна к происхождению того, что назовут «альтруизмом».)

Итак, нельзя обойтись без врождённого подчинения аксиоме — держись «своих» и берегись «чужих». Это бессознательное поведение — база последующего накопления бесценного индивидуального опыта. Видимо, обе названные особенности такого поведения — жёстко сцепленные признаки. Но подробности неуместны, да и не моё это дело.

Давно уже понятно, куда я клоню, какое отношение к патриотизму имеют эти наспех сообщённые соображения из области дарвинизма и генетики. Я уверен, что патриотизм — рудиментарный признак. Рудимент, это признак, унаследованный от далёких предков всеми потомками, но утративший в процессе эволюции своё значение. Например, глаза у пещерных рыб или крота, червеобразный отросток у человека, доставляющий ему только хлопоты при аппендиците. (Случаются ещё атавизмы, изредка выскакивающие у отдельных особей, такие, как шерсть на лице, или хвостик из дополнительных копчиковых позвонков у человека.)

Разумеется, речь идёт лишь о двух базовых врождённых свойствах поведения, понуждающих разделить мир на «своих» и «чужих». Это только тёмная подсознательная основа для дальнейшего «человеческого усовершенствования». Ею наделён каждый из нас. Потому патриотизм эмоционально привлекателен без раздумий.

В геноме природа пишет навеки. С этим уже ничего не поделаешь. Но важна двойственность унаследованных основ поведения: тут тебе и ксенофобия, но и доброжелательное предпочтение тут же. Увы, ненависть, прежде всего, к «чужим», а доброжелательность исключительно к «своим». Ну, уж хоть так.

Записанное в геноме, подвластно лишь жёсткой прагматике: «выгодно» — «невыгодно». Этика и Эстетика — не тот язык, на котором говорит природа. Эволюция духа — совсем другая эволюция. Конечно, она рождает понятия, заметно зависящие от запечатлённых в геноме свойств характера, но вовсе не тождественные им. «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда».

Попробуем теперь «очеловечить» дары наших животных предков.

Самое простое, впрочем, оставить природу как есть, в первозданном виде. Собственно, в 1513г это, фактически, уже сделал Макиавелли. Мощь и благосостояние государства надлежит создавать и защищать любыми средствами, без каких-либо ограничений. Вот вам патриотизм в самом сильном и распространённом, благодаря подлинной натуральности, виде. Хочешь жить, не умствуй, будь в стае (теперь это называется государство) и научись скалить зубы на другие стаи. Получишь награду за верность.

Сейчас не говорят так грубо. Сейчас рудимент причёсан и приодет, закамуфлирован высокопарными словами. Неприлично сказать: «цель оправдывает средства». Взамен принято рассуждать о геополитике, сфере государственных интересов и проч. Иными словами, интеллигентно переизлагать простака Макиавелли.

Нет нужды доказывать, как непринуждённо использует власть этот преобладающий, «первичный», если можно так сказать, патриотизм. Любая власть, отнюдь не только наша.

В самом деле, нет ничего проще, нежели зачислить по разряду нравственности свойство, от рождения присущее каждому. Какие же у каждого могут возникнуть возражения? И тогда власть, патриот по определению (иное невозможно, поскольку стадо обязательно иерархично), приобретает моральный авторитет и добивается единства с большинством подданных. Мы прямо сейчас видим это воочию. Кремль цинично доводит толпу до беснования и может принимать любые решения и законы. Эти приёмы были испытаны Сталиным и Гитлером. К чему они неизбежно ведут мы видели 28 февраля.

Чтобы убедиться в незыблемом бытовании этой «животной», формы патриотизма, обратимся к самым талантливым и лучшим.

Вот «Клеветникам России» А.С.Пушкина — гневное обращение к Европе в связи с польским восстанием 1830г. Профессионально сделанное (посредственное, далёкое от пушкинских шедевров), эмоционально насыщенное и, прямо скажем, злобное стихотворение (кстати, предвосхищающее ленинский полемический стиль). А в чём, собственно, его содержание? Что это за особые качества, ограждающие Россию от порицания? Заметим, что повод порицания — столкновение двух патриотизмов: имперского и подавляемого. Какой из них прикажете предпочесть? И какие аргументы доказывают неправоту критиков империи?

А никаких аргументов автору вовсе не требуется. Достаточно отповеди — нас не тронь. В общем, упрёки, похвальба, угрозы. Какова бы ни была наша власть, она наша, и критиковать её наша прерогатива. Потому, вовне — мы с этой плохой властью заодно.

Но стих писал автор «Годунова», «Из Пиндемонти», «Капитанской дочери»! Куда делся гений, когда заговорил шерстистый ген! Однако, Пушкин упрямо возвращается к теме. «..И бунт раздавленный умолк..» — радуется он победе Паскевича в 1831г. Тогда же, в черновике: «…Воскресла греков древних слава … Отбунтовала вновь Варшава …».

«Грекам «можно» восстать против турок: «воскресла слава»… Варшаве же «нельзя» против Петербурга?», удивляется Н.Эйдельман.

Но ещё удивительнее восторженные отклики на пушкинский патриотизм. И чьи же отклики, подумать только!

Чаадаев: «… вот Вы, наконец, и национальный поэт; Вы, наконец, угадали своё призвание…», пишет мыслитель, удостоенный диагноза политической психиатрии.

Лермонтов: «На славу гордую России / Опять, шумя, восстали вы!» Это о «народных витиях», французских парламентариях. И далее: «Поэт, восставший в блеске новом / От продолжительного сна, …». А это уже о Пушкине.

Пройдёт совсем короткое время и, описывая «странности» своей «любви к России», Михаил Юрьевич категорически исключит «славу, купленную кровью» из побудительных мотивов любви. Более того, он напишет: «Прощай, немытая Россия / Страна рабов, страна господ. / И вы, мундиры голубые, / И ты, послушный им народ».

Вот тебе на. Правда, странная любовь. Как же быть с гордой славой России? (Вот уж точно куплена кровью.) Как быть с пробудившимся от сна Александром Сергеевичем, который гневно (и, согласно Лермонтову, поделом) отчитал Европу как раз за оскорбление «страны рабов, страны господ»? Как выйти из этих противоречий?

Да никак; выйти из них невозможно, приходится с этими противоречиями жить. Разделение мира на своих и чужих унаследовано в жестокой борьбе за существование. Оно гнездится в нашей бессознательной эмоциональной сфере. Нельзя избавиться от того, что записано в генах. Но не может ли опыт дать преимущество другой генетической записи? По мере эволюции Homo sapiens мы всё больше размышляем, оцениваем, анализируем — благодаря любопытству, тоже, между прочим, совершенно не случайно записанному в геноме.

Вообразим теперь русского патриота. Он горячо (и не беспочвенно) судит о чужой парламентской болтливости, ханжестве, приземлённом практицизме, и столь же горячо защищает родные обычаи от чуждой критики.

А вот русский умник. Этот обнаруживает в родном краю унизительную покорность голубым мундирам, тогда как в «чужой стае» кое-что оказывается заметно достойнее и полезнее, нежели в своей. Может, эта стая не такая уж чужая? Верно ли мы проводим границу между своими и чужими? И совсем вызывающая идея: нужна ли эта граница, да и существует ли она? Может, разнообразие обычаев внутри нашего вида это его адаптивное свойство? Эта мысль тоже возбуждает горячую эмоциональность. Некорректно замечу: гены, совместно работавшие у предков, у нас вступили в нешуточное противостояние. Вот коренной диссонанс проблемы.

Но патриот и умник, отнюдь не воображаемые персонажи и сосуществуют в одном тесном круге. Да мы только что наблюдали их даже в одной отдельно взятой голове.

Конечно, человек думает о врождённых эмоциях и оправдывает их, как умеет. Или упрямо подавляет их.

Вот яркий патриот Тютчев. Его строки: «Умом Россию не понять,/ Аршином общим не измерить./ У ней особенная стать …» были встречены и горячим одобрением и язвительными насмешками. Но в них, возможно, догадка о тёмной, подсознательной — дочеловеческой — сущности патриотизма? Правда, догадка эта завела великого поэта в дурную сторону; и далеко В спорах с супостатами России он напишет «Русскую географию»: «…Но где предел ему? И где его границы… от Нила до Невы, от Эльбы до Китая, от Волги по Евфрат, от Ганга до Дуная … Вот царство русское…». Это уж смахивает на патриотизм Чингисхана.

Говоря же о русских умниках, необходимо и достаточно упомянуть Герцена и Лунина, а завершить Толстым.

Герцен ясно и достойно поддержал польское восстание 1863г. Его ли это слова «За вашу и нашу свободу», или он изменил польский лозунг: «За нашу и вашу свободу». Так ли это важно? Важно и печально иное — «Колокол» и его издатель мгновенно потеряли популярность в России и в среде эмигрантов. «Русское свободомыслие головы сталкивается с патриотическим нутром», пишет М.Шишкин. Герцену не простили и слова: «Мысль о перевороте без кровавых средств нам дорога».

Среди декабристов выделялся Лунин. Как всегда, он был независим и одинок. Его позиция: «Россия виновна, но Польше не следовало восставать» (Эйдельман). Конституцию 1815г. нарушали и цари, и наместники, но она «…давала законные средства протеста против незаконности этих актов…» пишет Лунин. Восстание скомпрометировало « ..принцип справедливого и легального сопротивления произвольным действиям власти», заключает он. В замечательной книге об этом замечательном человеке Эйдельман пишет: «…надо что-то сделать и сегодня. И если не будет прямого результата, так хоть одной чистой душой больше — и то вклад в историю».

Что же, Герцен и Лунин — упорные враги патриотизма, или его модернизаторы? Об этом позднее.

Позиция же Л.Н.Толстого не вызывает сомнения. Он писал о патриотизме, как чувстве «…грубом, вредном, стыдном и дурном, а главное — безнравственном». В «Круге чтения» Толстой познакомил читателей с афоризмом Сэмюеля Джонсона о «последнем прибежище негодяя». На этот счёт до сих пор вспыхивает полуграмотная дискуссия, разжигаемая фанатами интуитивного патриотизма. Она не заслуживает внимания — Толстой всегда ясен. Для правителей патриотизм «орудие …достижения властолюбивых и корыстных целей, а для управляемых — отречение от человеческого достоинства, разума, совести и рабское подчинение…». Толстой воевал с примитивным патриотизмом и, думаю, мог придти к идее его животных корней. Но счёл этот грех несвойственным народу-богоносцу, а навязанным властью. И в этом был неправ.

Собственно, и ранее Толстого умники отвергали бессознательный патриотизм. Естественно, возникала потребность рационализировать стихийную страсть. И путь облагораживания тут как тут: «чувство к отечеству должно быть в гражданине сильнее чувства к человечеству» — Николай Тургенев. Запомним эти слова. Не станем придираться к неясности понятий. Эта мысль возникала во многих головах, развивалась, и привела к полезным результатам. «Сильное чувство к отечеству» естественно трансформируется в чувство гражданской ответственности. А оно требует критического отношения к отечественной власти и отечественным реалиям. Так сказать, различения «отечества» и «вашего превосходительства». Американцы очень ценят патриотизм. Около каждого пятого частного дома полощется флаг США. Но прислушайтесь к спорам вокруг курса политики, оценки президентов, конгрессменов, судей. То же в других странах Запада.

Согласимся, это даёт полезные результаты. Тогда, казалось бы, естественно и предпочтение «отечества» перед «человечеством». Ведь, даже в сложных обстоятельствах гражданин разберётся легче и глубже там, где живёт, видит всё своими глазами, общается с людьми, которых хорошо понимает. Где всё ему привычно, но события остро его затрагивают.

Наконец, нельзя же вовсе избавиться от эмоционально окрашенной и записанной в генах тяги к своим. Кому это мешает? Как будто бы, всё в порядке. Да не тут-то было.

Этот преображённый, гражданственный патриотизм вдруг оказывается опасным воплощением национального эгоизма. Ведь каждый понимает предпочтение своей страны, как предпочтение её интересов. Всегда ли моя гражданственность способна выйти за пределы этих интересов, сочтя их несправедливо задевающими интересы чужих стран? И откуда взяться такой потребности? Патриотизм по определению, мои отношения с моей страной. Увы, «интересы» и «беспристрастность», понятия разного ряда. «Интересы» и рождают национальный эгоизм. Да и как иначе? Отечественная промышленность создаёт рабочие места, определяет уровень жизни, вместе с властью устанавливает гражданам пенсию. Ну и врождённая ксенофобия, тут как тут. Потому, даже самый строгий критик своей власти к чужой относится ещё хуже.

Непросто отличить национальный эгоизм от эгоизма куда более частного — совокупность частных эгоизмов и составляет национальный. Превращение законных интересов в опасные эгоизмы описал историк Бен Урванд. Стремясь сохранить прибыльный немецкий кинорынок, иные голливудские компании подчинились нацистской цензуре.

Немецкий консул Георг Гисслинг просматривал фильмы этих компаний, настаивал на купюрах, дважды добился отказа от сценария и даже прекращения съёмок. Угодные нацистам правки внесены в «На западном фронте без перемен» (ещё в 1930г.!!), «Три товарища», «Жизнь Эмиля Золя». И даже в чаплинский сценарий «Великого диктатора в 1940-м! MGM покупала специальные немецкие облигации, деньги от которых шли на вооружение. Paramaunnt, MGM, XX Century Fox выпускали пронацистскую документалистику и в декабре 1938-го, после Хрустальной ночи, и в первые дни II Мировой войны.

А в 1938г. Fox направила Гитлеру письмо, кончавшееся словами «Хайль Гитлер!».

Запредельная ксенофобия нацизма, подстёгивала американский антисемитизм. Нескрываемо профашистски и антисемитски настроенный Линдберг оказался даже соперником Рузвельта в президентских выборах 1940г.

Итак, нам только казалось, будто мы одолели интуитивный, древний патриотизм. Но гены не обманешь. Как быть? Думаю, что есть только один выход — поменять местами «отечество» и «человечество» в формуле Николая Тургенева. (Помните — какое чувство, при выборе этих двух объектов, должно быть сильнее.)

Осуществить такую смену мест, хотя бы в собственном сознании, невероятно трудно. Нужны мучительные, долгие размышления, чтобы уговорить наследственную ксенофобию и твёрдо заключить: человечество неделимо, и благо каждого «отечества» заключено во благе «человечества»; нигде больше.

Непросто почувствовать себя единым целым, например, с исламскими фундаменталистами. Безграмотная толпа, объятая исступлённой злобой. Её разжигают фальсификаторы собственной религии, успешно захватывающие ислам. За ними миллионы фанатиков.

Неизменной надеждой остаётся Евроинтеграция — первый практический шаг к единому человечеству. Исторические цели Евросоюза не терпят суеты. Но думают ли его руководители уже сейчас об этих целях? Сомнительно, но нет времени подробней говорить об этом.

Список злобных противостояний, разделяющих человечество, неисчерпаем. Возможно ли с этим сделать хоть что-то? Скорее всего, невозможно. А вот надлежит ли пытаться, это совсем другой вопрос.

Х Х Х

Нужно признать, что перспективы переключения внимания с «Отечества» на «Человечество» не радуют. Между тем, это переключение назрело — и под давлением кровавой грызни «Отечеств», и в результате грозного приближения глобальных, общих для всех нас, опасностей.

Политики вовсе не годятся для содержательной работы на отдалённое будущее — у них другая специальность. Они не умеют говорить на адекватном этой проблеме языке. Нельзя упрекать их — кто-то же должен пытаться разумно и достойно действовать сегодня.

Но воюя за власть, или оппонируя ей, они добывают голоса обывателей, отнюдь не мыслителей.

Похоже, что наше отдалённое будущее в руках независимого гражданского общества — т.е. в наших руках. И зависит от упрямого давления на власть. Это немножко радует и очень пугает. Человеку естественно беспокоиться о себе и близких сегодня. Но неестественно задумываться о судьбе отдалённых потомков — ну, вряд ли дальше правнуков. Потому, максима «благополучие каждого гарантировано лишь благополучием человечества» вызывает только иронию (хорошо, если доброжелательную). И поделом. Вот почему, расширение озабоченности на весь вид Homo sapiens — удел весьма немногих, а их влияние на общество ничтожно.

Что же делать? «Делай, что должно, и будь, что будет». Мудрый афоризм успокаивает совесть, но не утешает. Однако же, естествознанию известны случаи, когда малые возмущения приводят к огромному эффекту. Есть основания думать — то же может происходить в обществе. Яркий пример — мировые религии. Не всё потеряно.

Я долго ругал Дарвина и древние гены. Возможно, суровый дарвиновский отбор зачеркнул в генофонде человечества черты характера, которые восхищали бы нас теперь. Что поделаешь. Зато, этой ценой, он сохранил иные проявления гениальности. Откуда взялись бы Ньютон и Пушкин, если бы наш вид не выжил?

_ _ _

Здесь надлежало бы кончить. Но вдруг вы дадите мне, на правах юбиляра, полторы минуты для упоминания не поместившихся в регламент проблем, тесно, либо косвенно, но внятно, связанных с сегодняшней темой? Так сказать, для анонса будущих возможных обсуждений.

х х х
Трудно спорить с Марксом — идея, овладевшая массами, большая сила. Но знал бы Карл Генрихович, во что идея превращается, как только овладеет массами! Её родителям, подчас, совсем не просто её узнать. Увы, это касается не только революционных идей. Вполне спокойные, мирные и гуманные (вроде, например, идеи о правах личности) подвержены почти таким же превратностям судьбы. Пожалуй, самая общая характеристика таких странных превращений — распространение понятий на объекты, уж никакого отношения к этим понятиям не имеющие. При этом понятия нередко расплываются до полной неопределённости.

Совсем безобидный, но самый выразительный пример — т.н. «права животных». Этих прав просто не существует, их сторонники путают право с нравственным побуждением, с тем, о чём писал Швейцер. Весьма похвально любить животных и помогать им, но причём здесь право? Особенно интересно, что энтузиасты прав животных сами принадлежат как раз к тому единственному виду животных, который изобрёл и интенсивно практикует животноводство. Поэтому они громко заступаются преимущественно за «права» диких животных, притом немногих избранных.

Опаснее для правопорядка, когда массы навязывают законодателям своё (прямо скажем, не самое глубокое) понимание овладевшей ими идеи. Тогда разные группы населения приобретают маловразумительные, внутренне противоречивые, дополнительные права вместо механизмов разрешения их проблем.

И ещё опаснее, уже на грани крови, политически обусловленные неопределённости в понимании таких понятий, как государственный суверенитет, самоопределение, гуманитарная интервенция — вообще, международная защита прав личности в недемократических режимах.

Думаю, внимание общественных организаций, вроде наших, к этим проблемам, становится всё более важным. Конечно, на то есть высокие специалисты, но и обществу хорошо было бы иметь своё мнение на этот счёт. Так оно надёжнее.

***

См. также на сайте Института прав человека:
Сергей Адамович Ковалев, правозащитник
3rd-Mar-2015 09:20 pm - С.А. Ковалев: в России наступил тоталитаризм


Сергей Ковалев: […] сейчас очень плохо в России, сейчас наступил тоталитаризм.

Давайте перестанем употреблять слово «авторитаризм» — это уже пройденный этап.
Так вот, тем не менее, нет массового террора, нет массовых посадок и есть надежда, что это не произойдет, но это зависит от нас. Вопрос: мы готовы к мирной политической эволюции, отлично понимая, что цель ее — смена власти? Готовы или нет? Я не могу ответить на этот вопрос точно.


Полностью:

Завещание Бориса Немцова

Правозащитник Сергей Ковалев и политик Илья Яшин о последних идеях Бориса Немцова.

Михаил Соколов
Опубликовано 02.03.2015 19:40


http://www.svoboda.org/content/transcript/26877771.html
This page was loaded Jan 16th 2019, 10:29 am GMT.